Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 96 – Мэй Юйчжэ

Мне были неведомы мысли юной девушки – могла ли она в самом деле испытывать чувства к Сяо Ци? В голове роились самые разные мысли. Я держала в руках чарку, но интерес к питью потеряла.

— Что случилось? Ты устала?

Голос Сяо Ци вернул меня в реальность. Когда я подняла голову и встретилась с его обеспокоенным взглядом, то лишь слегка покачала головой.

Гости уже заметно подвыпили. Вдруг шэньму встала, полупоклонилась и сказала со смехом:

— Дочь моя лишена талантов, но сегодня мы приготовили скромный подарок.

Старший брат рассмеялся.

— Шэньму, бросьте. У Цянь-эр добрые намерения – что может быть радостнее в день рождения?

Цянь-эр изящно поднялась и с улыбкой вышла вперед.

— Су-гэгэ научил Цянь-эр живописи. Цянь-эр желает Су-гэгэ долголетия и благодарит Су-гэгэ, цзе-фу ^[92]и цзецзе за наставления.

Старший брат похлопал в ладоши и поблагодарил за поздравление. Стоящая позади шэньму служанка взяла свиток и медленно вышла вперед.

— Какая занятная девочка, – с улыбкой заметил Сяо Ци.

Я бросила на шэньму взгляд, затем с улыбкой снова посмотрела на Сяо Ци.

— Ей почти пятнадцать – она все еще дитя, но на людей смотрит свысока.

— Пятнадцать? – задумчиво переспросил он.

Сердце мое пропустило удар, но губы по-прежнему были изогнуты в улыбке. Затаив дыхание, я продолжила его слушать.

— Тебе было пятнадцать, когда ты вышла за меня… – Он грустно улыбнулся, крепко сжав мою руку. – Ты была такой юной, а я заставил тебя страдать от несправедливости. К счастью, теперь ты можешь возместить потери.

Сердце сжималось от горечи, но я ничего не могла ответить ему. Все, что я могла, – сжимать его руку.

Вдруг по банкетному залу прошлась волна восхищенных вздохов – Цянь-эр забрала свиток из рук служанки и развернула его. На ее картине были изображены две бессмертные небожительницы с пышно взбитыми прическами, они стояли рядом среди облаков и держались за руки. Мазки были слабыми, на детский манер, но девушки выглядели как живые. Особенно выразительными были их глаза.

— Ты решила нарисовать для меня красивых женщин? – рассмеялся брат.

Цянь-эр подняла голову, щеки ее вспыхнули румянцем. Быстро взглянув на нас, она поджала губы, затем сказала:

— Это богини реки и озера ^[93].

— Эхуан и Нюйин?

Старший брат вздрогнул и снова посмотрел на картину – теперь его взгляд чуть изменился. Сяо Ци тоже подавил улыбку и посмотрел на свиток, слегка нахмурившись.

Я присмотрелась и заметила, что у девушек очень знакомые лица. Только теперь я ясно увидела, что черты лица первой совпадали с Цянь-эр, а вторая слишком напоминала меня.

Кто-то совершенно не заметил сходства, кто-то начал шептаться о скрытом в картине смысле, но почти сразу наступила звенящая тишина.

— Цянь-эр тяготится тем, что в моей резиденции недостаточно оживленно, поэтому решила украсить ее картиной с красавицами? Но, может, стоит изобразить и прекрасную Чжу Янь-сяомэй ^[94]? – Старший брат совершенно бесцеремонно громко рассмеялся.

Наложница Чжу Янь отличалась резким нравом. Не понимая, что происходит, она тут же рассмеялась и сказала:

— Неужели ван-е решил силой завладеть женщиной из простонародья?

Дернув уголками губ, я перебила ее и сказала с улыбкой:

— Боюсь, что твой ван-е не совсем правильно понял намерения Цянь-эр.

Цянь-эр быстро посмотрела на меня, а ее розовое личико тут же раскраснелось от смущения.