Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 98 – Мэй Юйчжэ

Я знала, что эта известная и аристократическая семья славилась не только своими талантами, но и отстраненностью от мира. Они никогда не гнушались общением с сильными мира сего. Несколько поколений этого рода жили в Гуанлине, и семья эта считалась самой уважаемой среди многих влиятельных домов.

Сяо Ци улыбнулся, но в его улыбке я видела печаль.

— Хучжоу – родной город моей покойной матери. Она действительно из ханьцев. Она не была наложницей, но родила меня. Все считали ее позором семьи. Мне было всего тринадцать лет, когда она скончалась от болезни, а через два года скончался и мой отец. Я украл немного денег и сбежал из дома в Хучжоу. По дороге я потерял деньги, мне было ужасно холодно и голодно. Тогда я узнал, что идет набор в армию, и подался туда. Я думал только о беззаботной жизни, хотел лишь сытной еды и теплой одежды. Тогда я не знал, чем все это обернется.

Он рассказывал свою историю несколько небрежно и равнодушно. Как будто она не имела к нему никакого отношения. Сердце мое сжималось от скорби, я слишком ярко чувствовала печаль и одиночество этого упрямого молодого господина. Я будто испытывала те же чувства, что и он, но не могла выразить их словами. Все, что я могла, – молча держать его за руку.

— У меня было несколько наложниц. Каждый раз, когда мы делили постель, они принимали специальный отвар. – Голос Сяо Ци стал серьезнее. – Больше всего в жизни я ненавижу, когда мужчина, состоящий в официальном брачном союзе только с одной женой, имеет неофициальных жен. Ненавижу разницу в статусе. Если в будущем у моих детей с их матерями будет разница в статусе, они неизбежно будут страдать от несправедливости. Я бы предпочел не иметь детей, пока не встречу женщину, которая станет моей главной женой.

Я молча крепче сжала его руку, смущенно потупив взгляд.

— Небеса благосклонны ко мне, потому что у меня есть такая замечательная жена, как ты. – Он чуть склонил голову и внимательно посмотрел на меня. – Но в нашем мире никогда ничего не идет, как нам хотелось бы. За столько лет я убил огромное количество людей. Сколько женщин и детей трагически погибли под железными копытами… Если небеса покарают меня, пусть я до конца жизни буду без детей – мне нечего терять.

Он явно хотел утешить меня, но чем больше он говорил со мной, тем печальнее я становилась.

— Я тут подумал… – Глядя на меня, Сяо Ци улыбнулся и спокойно продолжил: – Что скажешь, если мы усыновим ребенка?

Я закрыла глаза, и слезы, подобно жемчугу, посыпались по щекам. Ради меня он предлагал отказаться от своей прямой родословной, ему не нужны были прямые наследники. Такая искренность, такая совершенная преданность, даже если мы пожертвуем всем в своей жизни, – этого будет недостаточно, чтобы мы могли отблагодарить друг друга.

Ранним утром тетя Сюй сообщила мне, что Цянь-эр не вынесла обиды. Прошлой ночью она пыталась повеситься, она говорила, что скорее умрет, чем выйдет замуж и уедет в Цзяннань.

Взяв маленькие серебряные ножницы, я вышла в сад, чтобы подрезать цветущие ветви. Выслушав тетю, я невольно приложила чуть больше сил и сломала ветку.

— Если бы она хотела умереть – ее бы ничего не остановило.

Ветка выпала у меня из руки – ничто не шевельнулось в душе. Больше всего меня раздражали женщины, которые на каждом шагу ищут смерти и угрожают своей жизни. Жизнь – это подарок твоих родителей. Если ты не ценишь себя – кто будет ценить тебя? Подобные глупые женщины недостойны жалости.