Онлайн книга «Поэма о Шанъян. Том 3–4»
|
— В павильоне на воде прохладно. Ванфэй и остальные могут немного отдохнуть там, насладиться прохладой и цветами лотоса. Я кивнула, улыбнулась и вместе с остальными вступила в павильон. В начале лета густые тени игриво дрожали на стенах павильона, а кожу ласкал приятный ветерок. Издалека раздавалась песня иволги, а от покачивающихся на ветру одежд доносились тонкие ароматы незримых цветов. Красавицы из знатных родов – дочери ванов, одна прекраснее и нежнее другой, – глядя на них, глаза слепли от красоты. Когда-то и я была такой же беззаботной. Порыв свежего ветерка колыхнул волосы на моих висках. Я подняла руку, чтобы убрать их и ненароком заметила женщину в бледно-лиловом платье, что одиноко стояла у перил. Ее нежный силуэт особенно выделялся среди ярких цветов. Девушка стояла, глядя на искрящуюся воду с отстраненным выражением лица, – она была погружена в свои мысли. Я задержала взгляд на ее утонченной фигуре. Я раньше видела ее лишь раз – на вечернем пиру, однако, не знаю почему, мне казалось, что мы знакомы очень давно и что мы – хорошие друзья. Что-то дернуло струны моей души, и я решила подойти к ней. Слабо улыбнувшись, я спросила: — Тебе нравятся эти цветы? Гу Цайвэй испуганно вздрогнула, обернулась и тут же поспешила поклониться, сложив руки в знак приветствия. Я улыбнулась и сказала: — Только здесь растет так много цветов, сейчас как раз сезон. Почти наверняка уже все цветы распустились. Очень красиво. — Да. Пейзажи на юге в самом деле прекрасны. – Гу Цайвэй опустила голову, голос ее был очень мягким и приятным, а щеки слегка заалели, когда ее губы тронула нежная улыбка. Я невозмутимо окинула ее взглядом, затем отвернулась и посмотрела на озеро. Растягивая звуки, я сказала: — Будь же милостив, владыка, и назначь свиданья час [66]… Щеки Гу Цайвэй заалели, и она прикусила губу, ничего не ответив. Я видела ее насквозь, я понимала ее чувства и мысли. Она смотрела вдаль и думала о моем брате, который был сейчас далеко на юге, в Цзяннани. Очень жаль, что лишь немногие в этом мире выходят замуж за тех, кого любят всем своим сердцем. Так и ее любовная тоска растекалась, подобно потоку вод. К сожалению, согласно статусу брата, он не сможет жениться на женщине из семьи, находящейся на грани исчезновения. Даже если бы у нее был хоть малейший шанс, я сомневалась, что брат захочет снова жениться. Старые раны до сих пор терзали его. Мир жесток к тем, кто не может разминуться чувствами с самой первой, самой сильной любовью. Гу Цайвэй еще ниже склонила голову. Я больше не могла смотреть на нее. Тихо вздохнув, я отвела взгляд и сказала: — Как бы прекрасны ни были цветы, в конечном счете нам ничего не остается, только плыть по воле волн и течений [67]. Лучше радоваться и ценить то, что имеешь, нежели разочароваться из-за пустяков. Она подняла голову и уставилась на меня – ее прекрасные глаза вдруг потускнели, точно звезды скрылись за темными облаками. Она – женщина проницательная. Сердце мое сжалось от жалости к ней, и я нежно похлопала ее по руке. Ни одна из девушек не привлекла моего внимания, за исключением Гу Цайвэй. Вот только сердце ее уже было занято. Я подняла со стола список, затем взглянула на горящую свечу и на мгновение забылась – вероятно, в моих глазах Цзыдань слишком идеальный. Белый, яркий, как месяц. Никто в мире не сможет сравниться с ним. А быть может, я просто слишком эгоистична – берегла старые чувства и ни с кем не хотела делить их. Временами я спрашивала у своей совести и о Цзинь-эр. Только вспомнив о ней, я невольно подумала о глазках маленькой цзюньчжу и расстроилась еще больше. Я встала из-за стола и медленно направилась к двери. Заметив, что уже поздно и снаружи темно, А-Юэ остановила меня. |