Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 54 – Мэй Юйчжэ

— Ванфэй, вам стоит поужинать. Ван-е еще занят своими делами и нескоро вернется домой. Нужно еще немного подождать его.

Вот только аппетита у меня совсем не было, и настроение было очень грустным. Отвернувшись от служанок, я опустилась на парчовую лежанку, откинулась на спинку и лениво взяла в руки книгу. Сонливость медленно накатывала на меня. Я как будто плыла в облаках, окруженная дымкой. На мгновение я даже не поняла, где нахожусь. Оглядываясь, я вдруг увидела свою мать в ярком одеянии бессмертных из радуги и перьев ^[68]. Она улыбнулась мне – выражение ее лица было спокойным и благородным. Не в силах расстаться с ее образом, я открыла рот, чтобы позвать ее, но ни звука не сорвалось с моих губ. Вдруг ветер подхватил пестрые одежды моей матери, она поплыла в воздухе и медленно исчезла.

— Мама! – вскрикнула я и тут же проснулась.

Бамбуковые шторы были опущены, а сверху чуть покачивалась легкая ткань. Я и не заметила, как оказалась в постели.

Вдруг чья-то рука отдернула полог над кроватью, и за ним показалось встревоженное лицо Сяо Ци.

— Что случилось? Ты же хорошо спала.

— Мне приснилась моя мать… – Я растерянно смотрела на мужа. Сложно было передать, что я сейчас чувствовала в своем сердце. Казалось, что я еще была в том сне.

— Ты скучаешь по ней. Сходи завтра в Цыань-сы, навести ее.

Взяв лежащий у кровати халат, Сяо Ци накинул его на меня, затем опустился, чтобы помочь мне обуться.

— Ты так глубоко спала, поэтому я не будил тебя. Ты, должно быть, проголодалась, верно?

Помогая мне встать с постели, он велел подать ужин. Лениво прижимаясь к его плечу, я невольно скосила на него глаза. Кажется, я давно не видела его таким счастливым.

— Чему ты так рад?

Он мягко улыбнулся и сказал:

— Сегодня мы схватили Хуланя. Живым.

Принц Хулань – самый любимый сын хана туцзюэ, известный как «первый воин туцзюэ», злейший враг Хэлань Чжэня.

Схватить Хуланя живым – это все равно что сломать хану туцзюэ руку. Разумеется, можно представить себе огромное потрясение для боевого духа вражеской армии. Его пленение – это тяжелый удар. Однако, что еще более важно, Хуланя схватили живым. Теперь он – самый мощный козырь в наших руках для сдерживания Хэлань Чжэня. Если Хулань будет жить, даже если Хэлань Чжэнь взойдет на трон, он ни дня не проживет в спокойствии. В случае, если Хэлань Чжэнь нарушит свое слово, мы просто заключим союз с Хуланем, и тогда он окажется между молотом и наковальней.

Я до сих пор помню, как в Ниншо Сяо Ци объединился с Хуланем, чтобы поставить Хэлань Чжэня в неловкое положение. Но они отпустили его – он вернулся к туцзюэ и стал самой мощной фигурой, угрожающей существованию Хуланя. Мне впору восхищаться дальновидностью Сяо Ци и сокрушаться о том, что в этом мире не существует постоянных союзников и врагов.

Новость действительно оказалась очень хорошей. Я все не притрагивалась к еде и без устали расспрашивала Сяо Ци, как им удалось поймать Хуланя.

Генерал Цзяньу – Сюй Цзинхуэй – повел за собой три тысячи солдат и кавалеристов и в дальнейшем использовал их как приманку. Рискуя не только своей жизнью, но и жизнями солдат, он увел за собой восьмитысячную кавалерию во главе с принцем Хуланем, а затем гнал их по пустыне, попеременно атакуя и отступая, пока не заманил их в ловушку в горной долине Ляоцзыюй. Там, в засаде, врага поджидали три тысячи лучников и две тысячи тяжеловооруженной пехоты, перекрывшей вход в долину и заблокировавшей туцзюэ. Сюй Цзинхуэй повел часть войск обратно, а авангард кавалерии пробил вражескую формацию, как гром, поразив боевой дух врага в самое сердце. Пехотинцы сбросили доспехи и ворвались во вражеский строй с мечами и топорами, атакуя в лоб. Битва при Ляоцзыюй длилась с полудня до заката. Сюй Цзинхуэй получил восемь тяжелых ранений. Более двух тысяч его солдат были убиты и ранены, а из восьми тысяч кавалеристов туцзюэ осталась еще половина. Во время сражения Сюй Цзинхуэй отрубил Хуланю руку – он упал с лошади, и его немедленно схватили.