Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 51 – Мэй Юйчжэ

— Цзыдань возвращается в столицу победителем – он сможет выбрать себе самую красивую женщину. Уверен, он будет вне себя от счастья. Но не так просто определить тех, из кого он будет выбирать.

Я притворно осуждающе посмотрела на Сяо Ци и сказала с улыбкой:

— В любом случае спешить некуда. За последние два дня мы видели столько красавиц – в глазах рябит.

Я улыбалась, но сердце без всякой причины сжималось от горечи.

Пальцы Сяо Ци коснулись моих висков, и уши мои вспыхнули от жара.

— Тебе жарко? Посмотри, как вспотела…

Не дожидаясь ответа, он расстегнул воротник и обнажил искрящуюся от пота кожу. Я наклонила голову и опустила глаза, не решаясь смотреть на мужа, стараясь рассеять стоящий перед глазами образ в повседневном платье. Больше Сяо Ци вопросов не задавал – он уверенно справился с завязками моего халата и отбросил его в сторону.

— Прекращай дурачиться! – воскликнула я, уворачиваясь от его руки.

— Ты вся вспотела!.. – Он безжалостно улыбнулся и тут же поднял меня на руки. – Может, мне стоит помочь ванфэй принять ванну?

Над ароматными водами горячего источника клубился туман, медленно покачивались на водной глади лепестки орхидей и маленькие кувшинки. Когда погружаешься в воду, отпадает всякое желание двигаться. Я лениво прислонилась к теплой каменной стене, подняла голову и чуть приоткрыла рот, ожидая, когда Сяо Ци положит в него сладкую вишенку.

Капельки воды застыли на кончиках его густых черных бровей, а влажные волосы были собраны в слабый пучок. В водной дымке чувствовалось неукротимое романтическое очарование… Он смотрел на меня с чарующей улыбкой. Он протянул вишенку к моему рту, но стоило мне приоткрыть губы, как он тут же игриво одергивал руку. Я чуть подалась вперед, поднимая рябь в воде, и, точно хитрая рыба, обхватила мужа, и мы вместе упали в бархатную воду.

Я так смеялась над его смущенным взглядом, что забыла увернуться от его цепких рук, схвативших меня в крепкие объятия…

Колыхались шторы в залитой послеполуденным солнцем спальне, весенние краски дрожали на стенах, лениво текло время…

Чтобы поднять боевой дух победителей на южной границе, императорский двор издал указ о положенной им награде: Цзыданю пожаловали титул Сянь-вана^[65], Сун Хуайэня назначили отважным полководцем, а Ху Гуанле стал теперь известен как Увэй-хоу. Все остальные офицеры и солдаты были повышены в должности и получили щедрые подарки из золота и серебра.

Цзыдань теперь не только императорский дядя, но еще и носил титул вана. Раньше он жил во дворце как простой принц, но теперь, когда он стал ваном, ему, согласно дворцовым правилам, должны были выделить отдельный дворец.

Секретарь ведомства по восстановлению строений выбрал несколько давно заброшенных дворцов в пригороде столицы и сообщил, что готов перестроить один из них под дворец. Однако, ко всеобщему удивлению, Сяо Ци издал приказ, чтобы у Цзыданя был самый дорогой и изысканный дворец – Чжиюань. После больших строительных работ Цзыданю достался настолько роскошный дворец, что ему завидовали все ваны и сыновья из знатных родов столицы.

Когда Сяо Ци отправил Цзыданя на войну, все думали, что Сяо Ци просто использовал его, чтобы убить противника взятым взаймы ножом, дабы устранить грядущие бедствия. К сожалению, не все поняли истинные намерения и методы Сяо Ци.