Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 220 – Мэй Юйчжэ

Подул холодный ветерок. И сейчас, как тогда, лунный свет обрамлял ширму, но яблоневый цвет уже давно опал. Тень дрожала на шелке ширмы, рисуя новую картину.

В лунном свете за ширмой показалась хрупкая фигура с высокой взбитой прической. В порывах ночного ветра нежно трепетали легкие ткани. Точно за ширмой пряталась небесная красавица.

Женщина поклонилась и сказала:

— Рабыня привела Иннян.

Фигура за ширмой слегка шевельнулась, и раздался мягкий голос:

— Прошу, отойдите.

Голос этот прокатился, точно холодный алый шелк, коснувшийся ее лица. Иннян задрожала от страха.

Это была она. Услышав этот голос однажды, Иннян никогда не забудет его. Сердце ее сжалось от ужаса.

Зашуршали юбки по полу, зазвенели украшения на поясе женского платья. Иннян опустилась на колени и сказала дрожащим голосом:

— Ванфэй…

— Боишься меня? – спросила женщина за ширмой.

— Преступница не смеет.

Повисла недолгая тишина. Затем женщина за ширмой тихо продолжила:

— В тот день это я заставила приставить нож к твоему горлу. Чтобы ты сказала, где прячется Сяому-гунчжу… Тогда именно я напугала тебя.

Иннян испуганно дрожала, вот только она не понимала, о ком речь. Кто такая Сяому-гунчжу?

С того дня, как ее бросили в темницу, она не слышала никаких новостей. Единственное, что она знала, – он был мертв, и никому из рода Сун не удалось избежать наказания.

Женщина за ширмой, похоже, поняла, о чем Иннян думает. Она медленно сказала:

— Сяому-гунчжу – это титул, посмертно присвоенный Юйсю. Она была непоколебимо верна мужу и отдала жизнь за родину. Она больше не госпожа Сун.

— Госпожа тоже ушла… – Иннян не удивилась этому. Сердце ее сжалось от боли – она вспомнила, как господин плохо обращался с ней.

— Она покончила жизнь самоубийством.

Грустный голос ванфэй звучал так, будто она говорила не о предателе, который был готов до смерти сражаться за свои идеи.

Иннян ясно помнила тот день, когда солдаты окружили резиденцию канцлера, а Юйчжан-ванфэй холодно приказала увести женщин и детей семьи Сун.

— Его величество помиловал их. Он заменил смертную казнь на изгнание. – Ванфэй выдержала паузу, затем обратилась к преступнице: – Иннян, ты хотела бы бежать на запад вместе с семьей Сун? Или ты хочешь вернуться на родину?

Иннян не могла поверить в услышанное. Прижимаясь к полу, она боялась ответить.

Ванфэй продолжила:

— Ты никак не связана с его преступлениями. Ты невиновна, поэтому можешь быть свободна.

Зазвенели украшения, и Иннян краем глаза заметила золотисто-красный фениксовый узор на краях юбки.

— Благодарю… благодарю ванфэй…

— Ты поедешь на запад с семьей Сун, в Шу?

Сердце Иннян не могло найти покоя. Она была несказанно счастлива, но от страха не знала, что ответить. Ей хватило сил только покачать головой.

— Забудь о случившемся. Куда бы ты ни отправилась, забудь Сун Хуайэня и нигде не произноси это имя.

Дрожа всем телом, Иннян распласталась на полу, прижавшись лбом к холодной поверхности.

Сун Хуайэнь. Имя его из горстки холодного пепла искрами вспыхнуло в ее сердце. Они ярко засияли на мгновение, а затем бесследно исчезли.

— Преступница запомнила.

Иннян закрыла глаза, каждое слово давалось ей с огромным трудом.

— У тебя нет вины. Не нужно называть себя преступницей. – Выдержав паузу, ванфэй добавила: – Иннян, подними голову.