Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 223 – Мэй Юйчжэ

— «Река Хань широка»?

— Да. – Иннян вжимала голову в плечи, слезы падали с ее ресниц. – Он приказал рабыне научиться играть эту песню. Рабыня глупа и плохо выучила ее… А теперь он ушел… Рабыня молит императрицу – прежде чем рабыня уедет, позвольте в последний раз сыграть ее!

После долгого молчания императрица спросила:

— Ты знаешь смысл этой песни?

Иннян еще ниже опустила голову.

— Рабыня неграмотна и многого не понимает. Он говорил, название этого места – Гуанчжу, что означает широту реки Хань.

— Гуанчжу… – пробормотала императрица. Опущенные рукава ее тяжелого платья не шелохнулись.

— Рабыня желает сыграть всего один раз. – Иннян подняла залитое слезами лицо.

Императрица опустила взгляд и долго смотрела на девушку. Затем кивнула и сказала:

— Можешь сыграть.

От страха забыв поблагодарить императрицу, Иннян неуверенно встала, подошла к инструменту и осторожно смахнула с него пыль.

Цитра… Такая знакомая цитра. Струны старые, как давно их не касались. В некогда великолепном инструменте не было былой славы. Он, наверное, даже не знал, что в этих стенах не осталось тех, кто услышит цитру. Он был пьян, любил слушать цитру, бросать кубки на пол и танцевать с мечом. Но он не вернется, чтобы услышать, как широка река Хань.

Слезы упали на струны. Окостеневшие пальцы коснулись инструмента, и струны дрогнули. Каждый звук врезался в сердце, заставляя душу кричать от горя. Дрожали струны, издавая низкие звуки. Все ниже и ниже, пока звук не слился с тишиной.

Протяжный звук медленно угас, закончилась песня, и повисла тишина. Большой дворцовый фонарь не мог своим светом спрятать дрожащие на ширме тени.

Лежащие на струнах пальцы застыли, не желая терять столь знакомое и приятное чувство. Высохли слезы в глазах Иннян, испарилась печаль из сердца. Она больше не испытывала сожалений.

Она сыграла эту песню. Для него. Больше прошлое не держало ее.

Иннян встала, отдала императрице глубокий поклон и, не сказав ни слова, отступила к выходу.

— Забери цитру с собой, – не оборачиваясь, сказала стоящая за ширмой императрица.

Цитра, любимая цитра… Инструмент, который тоже должны были конфисковать.

Иннян растерянно смотрела на спину императрицы.

Тетя Сюй сказала шепотом:

— То, что тебе жалуют, стоит взять.

Иннян не знала, что сказать. Обхватив цитру руками и прижав к себе, Иннян хотела опуститься на колени, чтобы поблагодарить императрицу, но та не позволила ей сделать этого.

— Не нужно.

Забыв обо всех правилах приличия, Иннян растерянно посмотрела на императрицу и спросила:

— О чем эта песня?

Вопрос этот ничуть не смутил императрицу. Она медленно произнесла:

— Эта песня о мужчине, который влюблен в женщину далеко на другом берегу реки.

Тетя Сюй знала, что императрица не скажет больше. Она позволила Иннян узнать лишь половину смысла песни.