Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 218 – Мэй Юйчжэ

— Осужденная госпожа Иннян здесь!

— Вывести ее.

Под капюшоном была женщина, и голос ее был холоднее льда.

В воздухе витал затхлый запах. Тюремщик вытащил свернувшуюся в куче тряпок заключенную. В ее теле совершенно не было веса – как только ее отпустили, она тут же рухнула на землю.

Тюремщик поднял фонарь, осветив ее грязное тело. Лицо девушки было закрыто растрепанными волосами. Выглядела она изможденной.

Женщина в капюшоне вздохнула.

Сидя на холодной земле, Иннян даже не шелохнулась. С огромным трудом она попыталась поднять голову и взглянула на женщину умоляющими глазами. Женщина в широкополой накидке не двигалась. Иннян заметила под ее накидкой блеск великолепного императорского шелка. Иннян потянула руку, стараясь схватить женщину за край платья – такого же красивого, как когда-то носила она сама.

Женщина отступила на полшага назад и строго сказала:

— Отмойте ее и причешите.

На улице стояла глубокая ночь. На листочках искрилась холодная роса, и из-за крон деревьев выглядывала белая луна.

Иннян подняла голову и взглянула на луну, а затем ее посадили в повозку. Толстые занавески упали, и она снова оказалась в темноте. Ее мокрые волосы еще не высохли, а одежду сменили на чистую. Обычно мыли и переодевали тех, кого собирались казнить.

Одной рукой она поглаживала огрубевшую кожу на второй руке. Она не смотрелась в зеркало и не знала, как сейчас выглядело ее иссохшее лицо. Она умылась впервые за три месяца после заключения. Когда она глядела, как с ее тела стекала грязная вода, она поняла, что это тело ей больше не принадлежало.

Потянувшись, она осторожно провела пальцами по мягким шелковым подушкам, разбросанным на сидении повозки. После холодной подземной тюрьмы поездка в повозке казалась сладким сном. Вот бы умереть здесь – это было бы великим счастьем.

Лошади мчались вперед, отстукивая по камням ровный ритм. Вращались колеса. Путешествие продлилось дольше, чем она думала. Наконец, повозка остановилась. Занавески подняли, и в лицо ударил ночной ветер, принеся с собой до боли знакомый сладкий аромат.

Придерживаясь за оглоблю повозки, она покинула ее – в этот же момент ее колени предательски подогнулись, и она чуть не упала. Иннян подняла глаза и увидела перед собой темный, окутанный туманом дворец.

Три месяца назад это была резиденция прославленного канцлера. Ныне ступени были покрыты опавшей сухой листвой, царили холод и пугающая тишина – ни одного человеческого голоса не было слышно. Над изгибами крыш виднелась одинокая луна, над деревьями кружили вороны.

Глядя на ворота, Иннян вздрогнула, вспомнив залитые кровью стены.

В тот день в стенах процветающей столицы вспыхнули сигнальные костры, солдаты окружили резиденцию канцлера, и конница взлетела по каменным ступеням. Жители этого роскошного дворца слышали ржание лошадей, крики людей. Плакали дети. Люди с мечами и в железных доспехах ворвались внутрь. Сладкие ароматы перебил запах крови. Слуги попадали на колени, а те, кто не преклонил их, были убиты на месте. Кровь была повсюду – на стенах, земле… Иннян была так напугана тогда, что лишилась чувств. Ее потащили на выход вместе с другими женщинами. Тогда она и увидела выстроившуюся в грозный строй императорскую армию. Тогда в повозке сидела женщина – холодная, как иней, без капли грима на лице, а взгляд ее резал без ножа.