Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 214 – Мэй Юйчжэ

Кто-то говорил, что Чэнтай-гунчжу настолько самодовольная, что не спешит выйти замуж даже за такого талантливого и прекрасного человека, как Чанъань-хоу. А кто-то говорил, что Чэнтай-гунчжу не имеет равных в почтительности к родителям и готова навсегда остаться во дворце, чтобы отплатить ее родителям за доброту… Да! Она и в самом деле хотела отблагодарить их именно таким образом! Она готова оставаться одной до конца своих дней! Она просто хотела остаться с родными навсегда!

— Отец-император, ты не спишь! Это я, Цинь-эр! – Задохнувшись от слез, она бросилась к постели, отчаянно схватив отца за руку.

— Сколько храбрости! – Сяо Ци тут же проснулся, сел на постели и взмахнул рукавом, отбросив девчонку прочь.

Гунчжу упала на пол и печально посмотрела на него.

— Цинь-эр? – Сяо Ци нахмурился от удивления. Он все еще был пьян, и шок, смешанный с гневом, не сразу утих в его глазах. Он устало спросил: – Кто тебя пустил?

Чэнтай-гунчжу грустно улыбнулась.

— Отец-император правда не хочет видеть меня?

Потерев лоб, он закрыл глаза.

— У нас болит голова… пожалуйста, ступай…

— Цинь-эр виновата! – Наконец она набралась смелости, чтобы сказать то, что так давно тревожило ее сердце. – Цинь-эр чувствует всю боль отца-императора! Глядя на отца, Цинь-эр… Цинь-эр умрет от горя!

Сяо Ци вскинул брови, затем молча посмотрел на нее, встал и накинул халат на плечи.

Гунчжу прекрасно знала, что это за застиранный почти добела халат. Выцветший, некогда на нем золотой нитью был вышит летящий дракон.

— Тебе следует знать, какой сегодня день, – слабый голос Сяо Ци звучал холодно и тяжело. – Ты всегда была разумным ребенком, но сегодня ты поступила непродуманно. Как можно врываться в покои, где мы спим с императрицей?

Закусив губу, гунчжу упорно сдерживала слезы.

— Цинь-эр ворвалась без разрешения, чтобы напомнить отцу-императору принять лекарство. Придворный лекарь сказал, что ни в коем случае нельзя прекращать прием.

Сяо Ци молча посмотрел на нее, взгляд его слегка потеплел.

— Мы благодарны тебе за заботу. – Но выглядел Сяо Ци крайне подавленным. – На этот раз мы не будем наказывать тебя. Но чтобы больше такого не было. Стража!

Стража не осмелилась ступить во дворец – они громко ответили снаружи.

— В будущем у ворот должно дежурить двадцать солдат! – громко приказал Сяо Ци.

Стража хором приняла приказ.

Чэнтай-гунчжу пронизывал холод такой силы, что ее трясло.

— Прочь! – Сяо Ци махнул рукой. Выглядел он устало.

Чэнтай-гунчжу медленно поднялась, отошла к ширме, отвернулась и замерла.

— Отец-император. Я слышала, как ты поешь «Зеленые одежды». – Губы ее тронула болезненная улыбка, а глаза затуманились. – Цинь-эр хочет снова услышать эту песню.

Сяо Ци потрясенно нахмурился, затем грустно улыбнулся.

— Она не для тебя. – Он не сводил глаз со старшей дочери, которая именно в этот день решила повести себя поразительно плохо. – Цинь-эр, что ты хочешь узнать у нас?

Чэнтай-гунчжу заулыбалась, а глаза ее заискрились от радости – сейчас она очень напоминала маленькую несмышленую девочку. – Отец-император, пожалуйста, расскажите, что означают «Зеленые одежды»?

Сяо Ци внимательно посмотрел на нее. В тусклом дрожащем свете свечей ее внезапная перемена в поведении всколыхнула в нем приятные воспоминания.