Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 211 – Мэй Юйчжэ

Тетя Юэ с улыбкой подала чай с жэньшенем, не сдержалась и сказала:

— Когда Яньнин-гунчжу вернется в столицу, мы больше не можем позволять императору так баловать ее. Ей уже четырнадцать, она вот-вот должна пройти церемонию цзили! Как она будет выглядеть в глазах народа с таким характером? Гунчжу должна убедить императора!

Чэнтай-гунчжу солнечно улыбнулась и сказала:

— Юэ-гугу все больше и больше говорит как наш старый домашний учитель! Я думаю, что Сяосяо – хорошая девочка. Она совершенно свободна и ничем не связана, у нее свой мир. Пусть она совсем не похожа на дочь императорской семьи.

— Рано или поздно Яньнин-гунчжу должна будет выйти замуж. Император не может баловать ее вечно… – Нахмурилась тетя Юэ.

Чэнтай-гунчжу улыбнулась, опустила взгляд и тихо сказала:

— Юэ-гугу, в стенах дворца чувствовать себя непринужденно и беззаботно – это роскошь. Я понимаю, о чем думает отец-император. Он надеется, что Сяосяо будет не такой, как положено гунчжу в императорской семье, что она будет жить своей жизнью. Я тоже ей этого желаю.

Боль стиснула сердце тети Юэ, и глаза ее вмиг покраснели от слез.

Как она не понимала до этого? Император баловал Яньнин-гунчжу и хотел дать ей все, что она пожелает, не просто так – это было извинение перед его почившей женой. Он хотел подарить дочери все мечты, которые теплила в своем сердце ее мать, но которые просто не успела исполнить при жизни.

— Гробницу уже отстроили, отец-император вчера ездил посмотреть и уже вернулся. Ему все очень понравилось. – Чэнтай-гунчжу чуть повернула голову и подняла глаза к скрытому за потолком дворца небу. Она будто не видела слез тети Юэ.

— Император всегда был бережлив, – вздохнула тетя Юэ. – Он и дворцов никогда не строил. Только семь лет ушло, чтобы гробницу отстроить.

Императрицу похоронили в самой глубокой подземной усыпальнице. На строительство гробницы для императорской семьи действительно ушло целых семь лет. Семь лет… Чэнтай-гунчжу грустно улыбнулась. Они собрались ступить в вечность вместе, держась за руки. Семь лет – ничто для них. Интересно, насколько их гробница красива?

За исключением императора, министров, контролирующих процесс строительства, и строителей – никто не мог ступить туда.

Двадцатый день четвертого лунного месяца выдался пасмурным. Дворец обдували холодные ветра и омывали проливные дожди. В каждом дворце повесили белоснежные шестигранные фонари. Покачивались зеленые шторы. Так делали из года в год вот уже на протяжении десяти лет. Ночью во дворец Ханьчжан прибыла Чэнтай-гунчжу в простом платье.

Внутри не горели фонари, едва дрожал тусклый свет свечей. Слуги стояли под крышей галереи снаружи – внутри никого не было.

Дворец Ханьчжан – один из шести дворцов, запрещенных к посещению. Никто не имел права входить в него, кроме императора.

Чэнтай-гунчжу нахмурилась и спросила старшего дворцового евнуха:

— Я слышала от придворного лекаря, что император сегодня не принял лекарство. Это так?

Придворный лекарь, перепугавшись, покачал головой и ответил:

— Император приказал всем не тревожить его до дальнейших распоряжений. Раб не осмелился подать лекарство.

— Это лекарство нужно принимать ежедневно, – обеспокоенно сказала Чэнтай-гунчжу.

Она взглянула на дворец, и сердце ее сжалось от страха – она не знала, стоит ей входить или нет.