Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 117 – Мэй Юйчжэ

— Ван-е, – обессиленно говорила она, – пощадите императора… пощадите его дитя… А-Яо будет послушна, А-Яо знает, что была неправа…

Она с силой сжала мою руку, будто тонула и цеплялась за спасительную соломинку. Отступив на шаг, я вдруг потеряла опору и упала на край кровати. Меня будто окатили ушатом ледяной воды, а я ничего не могла поделать.

Ху Яо была игральным камешком в руках Сяо Ци. Но она всем сердцем была ему предана! Меня одолевал водоворот мыслей. Она молода и откровенна. Несмотря на то что она – из рода Ху, она не собиралась причинять Цзыданю вред… Перед глазами стояла картинка случившегося на поле. Цзыдань, сжимавший лук. Цзыдань, бросивший лук. Цзыдань, стрелявший из лука. Его злые, обезумевшие глаза. Он отличался от Ху Яо. Он был другим. По спине пробежал холодок. Я не могла больше думать о них.

Цзыдань… Он знал правду.

Когда он узнал, что его жена – лишь игральный камешек в чужих руках, он немедленно подумал обо мне, потому что жену ему выбрала я. Это я поставила эту игральную фигуру на поле… Я и представить не могла, какая его захлестнула обида. Какая ярость. Именно эти чувства заставили его у всех на глазах наставить на Сяо Ци стрелу.

Он ненавидел Сяо Ци. Ненавидел меня. Ненавидел Ху Яо. Ненавидел всех, кто издевался над ним… Если у меня еще остался шанс объясниться перед ним, могла ли я попросить у него прощения? Я согнулась и закрыла лицо руками. Я так хотела плакать, но слез не осталось.

Именно в этом до боли знакомом зале всю свою жизнь провела моя тетя, а теперь тут страдала Ху Яо.

Миновав дворцовые ворота, я растерянно шла, не зная, куда идти. Но ноги куда-то вели меня, будто что-то тянуло вперед. И я покорно шла в ту сторону. Меня догнала тетя Сюй и встревоженно спросила:

— Ванфэй, вы куда?!

Я немного постояла, задумавшись, и наконец поняла, что дорога эта вела прямо к императорскому дворцу. Но во дворце никого не было. Как не было там и того, кого я так хотела увидеть.

Опустилась безмолвная ночь. Сидя под ярким расписным шелковым дворцовым фонарем, я наблюдала за склонившимся за бумагами Сяо Ци. Я очень хотела поговорить с ним, но сдерживалась. С губ сорвался тихий вздох.

Даже если я задам ему интересующие меня вопросы, разве я смогу на что-то повлиять? Он неоднократно скрывал от меня многое. Не сказала бы, что и я была чиста на душу. Мы уважали друг друга, но не всегда были готовы пойти на компромисс. Если уж на то пошло, это не было поводом к разводу. Мы еще способны были простить друг друга. Хотя бы поэтому мы сможем продолжать быть вместе. Только теперь я, наконец, научилась держать язык за зубами.

В тот день, когда на церемонии император потерял над собой контроль, именно Сяо Ци всю дорогу нес меня на руках. Когда я села в императорскую повозку, мое непоколебимое спокойствие поглотил небывалый страх. Острие стрелы находилось в пяти шагах от его горла… Только от одной этой мысли холодный пот впитался в мои тяжелые одежды. Все было хорошо только потому, что он рядом. Если я потеряю его – жизнь моя канет в пучину тьмы.

Я осознала разницу в чувствах к этим двум мужчинам. Если Сяо Ци убьет Цзыданя, я буду несчастна. Но если Цзыдань убьет Сяо Ци, я буду мстить с готовностью отдать за него свою жизнь.

Приближалась годовщина смерти моей матери. Брат находился на землях туцзюэ и должен был давно вернуться домой. Но от него продолжительное время не было вестей.