Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 151 – Мэй Юйчжэ

Сяо Ци развернулся, сел в кресло цилиня ^[167] и спросил со всей серьезностью:

— Какова обстановка на реке?

— Противник полным числом занял корабли и форсирует реку.

— Ждем.

Лицо Сяо Ци было спокойнее водной глади.

Через какое-то время прискакал еще один генерал и доложил:

— Докладываю ван-е! Противник пересек больше половины реки!

— Ждем дальше.

Выражение лица Сяо Ци оставалось неизменным, но губы тронула еле заметная улыбка. От него веяло сильнейшим духом истребления.

Я смело сидела с ним рядом. Стояло начало лета, но я была уверена, что сейчас середина зимы – холод пронизывал меня до костей. Я потянулась к глиняному чайнику и налила из него крепкое вино в нефритовую чашу с тигровым узором. До того как напиток наполнил чашу до краев, с докладом прискакал еще один генерал.

— Докладываю ван-е! Противник перешел в наступление! Все войска высадились на берег! Генерал Чжэн Лу приказал своим людям отступать за перевал Лулин!

Сяо Ци поднял глаза, и в этот момент небо расколола вспышка молнии, отражаясь холодом в его глазах, и холод этот был сильнее любой суровой зимы.

— Слушайте приказ! Левый и правый фланги – разделить высадившиеся на берег войска, отобрать корабли для контратаки!

Генерал подчинился приказу, сел на коня и поскакал прочь.

Сяо Ци поднял меч и закричал:

— Слушайте приказ! Отбить перевал Лулин! Всех, кто движется к городу, – уничтожить!

— Генералы повинуются приказу!

В унисон ответили солдаты, затем поклонились и ускакали прочь.

Командиры двух флангов замерли в торжественном молчании, кони нетерпеливо били копытами землю. От доспехов и обнаженных мечей веяло холодом. Сяо Ци поднял чарку, залпом выпил крепкое вино и бросил чарку на землю.

— Седлать лошадей! В бой!

Я молча стояла на стене города, провожая Сяо Ци взглядом, – ветер подхватывал его тяжелый расшитый плащ.

Только когда закончился дождь, утихли ветра, рассеялись тучи и туман, когда алое солнце склонилось к горизонту, жестокая битва приблизилась к завершению… Пламенел закат.

Два фланга всадников несли в своих руках всесокрушающую мощь – они спустились со склона горы и бросились в атаку на едва ступивших на берег солдат Цзяньнин-вана. Нечеловеческие вопли сотрясли землю. Воспользовавшись нерешительностью их предводителя, воины Сяо Ци усыпали берег трупами. Три тысячи арбалетчиков захватили ведущее судно и уничтожили всех, кто управлял им. Потеряв управление, судно и следующие за ним корабли начали отплывать по течению прочь. Люди, оставшиеся на кораблях, стали заложниками хаоса – им некуда было деваться. Ни сбежать, ни добраться до противоположного берега. Военные корабли были связаны между собой стальными тросами, и, когда основное судно потеряло управление, корабли столкнулись друг с другом и множество солдат попадали в воду. Тех же, кому удалось выбраться на берег, мечами встретили кавалеристы Сяо Ци, а арбалетчики – стрелами… Вопли залили округу, в потоках крови плавали щиты ^[168], река окрасилась в цвет киновари.

На подступах к перевалу Лулин кавалеристы одного из флангов блокировали путь авангарду Цзяньнин-вана, второй фланг отрезал вражеское подкрепление с тыла. Люди Ху Гуанле, отступив от перевала, встретились с войсками во главе с Сяо Ци и, развернувшись, с боем прорвались через перевал. После чего Ху Гуанле вырвался в авангард, отозвал часть людей и выдвинулся к городским воротам. Длинный меч чжан-дао ^[169] неистовствовал в его руке – острый клинок обезглавливал вражеских генералов одного за другим. Куда бы Ху Гуанле ни вел своего коня и людей – никто не смог остановить его.