Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 154 – Мэй Юйчжэ

Завтра утром войска Сяо Ци выдвигаются на юг. Им было неведомо, что ждет их впереди. Неведомо, смогут ли они вернуться домой.

Медленно ступая по крытой галерее среди цветов и деревьев, я вспоминала, какой была три года назад. Маленькая цзюньчжу – босоногая, счастливая, с распущенными волосами, на досуге любящая выпить вина и заснуть в тени цветов, шептаться с деревьями, а в час тоски ждать дождя. Ныне от нее не осталось ни тени, ни следа.

Когда я вернулась в свою резиденцию, то вдруг вспомнила, как играла с Цзинь-эр в сянци… Я спрашивала всех – служанок от пожилых до молодых, чиновников, но все как один отвечали, что в тот день, когда меня похитили, гунян бесследно пропала. Я боялась, что с ней совершили что-то ужасное… Цзинь-эр, моя прелестная Цзинь-эр с такой очаровательной улыбкой – неужели ее аромат в самом деле исчез да потускнела яшма ^[173]?

Стоя перед зеркалом, напротив которого Цзинь-эр умело помогала мне одеваться и причесываться, я ощутила, как сердце сжалось от горя. Я протянула руку к холодному стеклу и коснулась глядящей на меня в отражении женщины – она казалась мне такой знакомой, но при этом я словно видела перед собой незнакомку, во взгляде которой читался лишь неисчерпаемый поток безмолвного холода.

По дороге в Хуэйчжоу Сяо Ци получил секретное донесение, в котором говорилось, что моя мать вернулась в столицу. Он отдал мне кинжал, который всегда носил с собой долгие годы, и из числа женщин выбрал лучших, чтобы они верно и преданно служили мне. Мы вместе смотрели на поле боя, как горячая кровь умывает мечи, на тысячи огоньков под военными шатрами. Жизнь и смерть. Победа или поражение. Теперь только мы в ответе за все жизни и пролитую кровь. Мы вместе и впредь никогда не будем одиноки.

Когда я вернулась в резиденцию цыши, генералы уже разошлись, и меня поприветствовал Пан Гуй.

— Ванфэй покинула резиденцию поздней ночью. Ван-е очень волновался.

Я слегка улыбнулась.

— Ван-е отдохнул?

— Во время пиршества ван-е выпил немного больше положенного, после он сразу отправился в свои покои.

— Ты очень постарался. Прошу, отдохни как следует.

Я кивнула и с улыбкой уже собралась войти внутрь, как вдруг Пан Гуй остановил меня и приглушенно сказал:

— Подчиненный должен кое о чем вам доложить.

Я удивленно обернулась и встретилась с ним взглядами. Он прошептал:

— Подчиненный всю ночь ходил дозором и встретил вражеского солдата – тот собирался передать донесение об обстановке в Хуэйчжоу. Вероятно, его послал Цзяньнин-ван. Но подчиненный поймал его.

Враги обменивались информацией – в этом не было ничего удивительного. Нахмурившись и не сводя с Пан Гуя глаз, я спокойно сказала:

— Вероятно, его следует передать генералу Суну. Почему вы действуете самовольно?

Пан Гуй заговорил нерешительно и еще тише:

— Подчиненный обнаружил, что на донесении стоит печать господина канцлера.

— Что?!

Я испуганно оглянулась – служанки были далеко, это хорошо. Взяв себя в руки, я быстро спросила:

— Где он? Он в чем-нибудь признался? Кто-нибудь еще знает о нем?

Опустив голову, Пан Гуй сказал:

— Дело это особой важности – подчиненный не решился распространяться об этом. Подчиненный бросил его на одиночное содержание под стражей, никто еще не знает о нем. Он пытался покончить жизнь самоубийством, но ему не удалось. Он до сих пор не говорит с нами.