Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 57 – Лорен Хо

Каждое ее слово задевает меня за живое.

— Давай сменим тему.

Возникает пауза, пока Зи собирается с мыслями.

— Ладно, а что твои родители думают о том, что ты пробуешь заниматься стендапом?

— Они не знают, – признаюсь я после долгой паузы, теребя рукав. – И я не планирую им ничего говорить… пока.

— А как же выступления на открытых микрофонах? Они же обычно проходят по вечерам?

— Я рассчитываю на тебя, – признаюсь я. – Будешь меня прикрывать? Ну, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста, – широко улыбаюсь я, обнажив зубы, и Зи в притворном ужасе отшатывается.

— Думаю, я не против, – уклончиво отвечает она. – Но как долго ты сможешь скрывать это от родителей? А как насчет разрешения на участие в самом конкурсе? И перелеты? Тебе будет нужен законный опекун, чтобы подписать разрешение на участие?

— Уверена, к тому времени я смогу убедить маму, – вру я.

Не хочу говорить, что подделывала мамину подпись годами, начиная с девяти лет.

— А как насчет твоих, так сказать, тренировочных выступлений?

— Комики обычно выступают в общественных местах, куда приходят семьями. Например, рестораны, кафе или места, где проводят шоу. Для таких заведений не требуется разрешение.

— А что, если… что, если с тобой что-то случится?

— Со мной все будет в порядке, – говорю я. – Я буду присылать координаты всех мест, где планирую выступать, так что тебе нужно будет просто вызвать полицию, если я не напишу после выступления. Не хочу говорить родителям до тех пор, пока это не станет абсолютно необходимо.

Например, когда я выйду в финал. Да, точно.

— Но я не понимаю, почему ты не хочешь им рассказать? – Подруга изумленно смотрит на меня.

Зи и ее родители очень близки – прям не разлей вода. Она рассказывает им обо всем, в том числе и о своих увлечениях. А они советуются с ней по поводу своей корпоративной стратегии в соцсетях. Зи и каникулы проводит со своей мамой – только они вдвоем – по собственной воле и планирует так поступать, пока одна из них не упадет замертво – это ее слова (Зи не очень суеверна).

— Потому что моя мама будет беспокоиться, все ли со мной в порядке, а я не хочу, чтобы она волновалась, поэтому мне придется ей солгать.

— Все мамы беспокоятся.

— Да, но моя мама…

Я колеблюсь. Моей маме пришлось столько пережить из-за меня. До того как случилась я, она была студенткой-отличницей и идеальной дочерью. Когда она забеременела, ее консервативно настроенные родители отреклись от нее и ей пришлось бросить университет и заботиться обо мне. В конце концов она стала клерком, а не юристом, как собиралась. Должно быть, ей, матери-одиночке, было очень тяжело нести на плечах свои несбывшиеся мечты. Должно быть, из-за меня она впала в депрессию. Правда готова сорваться с моих губ, но я проглатываю ее.

— Она… хрупкая, особенно сейчас, когда ждет ребенка… И я не хочу, чтобы она нервничала, тем более что стендап – не самое комфортное место для девушек.

Я быстро упоминаю пару скандалов в свете #MeToo, и Зи морщится.

— Послушай, я обязательно ей расскажу, если выйду в финал, – я скрещиваю пальцы за спиной. – Просто в моей семье должно быть так.

Зи поправляет платок на голове и молча рассматривает меня.

— Я этого не понимаю, – наконец произносит она. – Но ты, уж не знаю почему, моя подруга, поэтому я тебя прикрою.