Книга Сделать все возможное, страница 36 – Р. С. Грей

— Если ты подойдешь ближе, я закричу, – предупреждаю я.

— Не думаю, что ты это сделаешь.

Я закрываю глаза, готовясь к смерти, но вместо этого его губы прижимаются к моим. И я все еще жива.

Может быть, больше, чем когда-либо.

Я поднимаю руки, чтобы оттолкнуть его. После двадцати восьми лет это происходит на уровне инстинкта. И когда руки добираются до его груди, мои синапсы, должно быть, перестают функционировать, потому что Лукас Тэтчер целует меня, а я его не отталкиваю. Лукас Тэтчер, проклятие моей жизни и главный герой моих кошмаров, целует меня, а моя здоровая рука обхватывает воротник его белого халата и тянет ближе.

Сильно.

Против моей воли.

Мозг работает на максимальной мощности, но все нейроны лишь сталкиваются друг с другом в попытке объяснить этот обмен. Возможно ли убить кого-нибудь поцелуем? Думаю, это именно то, что он делает: убивает меня своим ртом. Он наклоняется и грубо кусает мою губу. Знаю, что единственная надежда на возмездие – это хорошенько затуманить ему мозг. Поэтому я провожу языком между его губ и углубляю поцелуй.

«Что ты на это скажешь?»

Он издает хриплый стон и прижимает меня к стене. Он удерживает меня своими бедрами, и я смутно осознаю, что либо кафельный пол перестал существовать, либо меня с него подняли. Он удерживает меня так, как хочет, а мое натренированное тело отказывается спускаться. Моя грудь сильно и плотно прижимается к его груди. Даже соски тянутся к нему. Мне нужно сменить трусики, и мне стыдно, но не настолько, чтобы остановиться. Лукас на секунду отступает, с трудом переводя дыхание, и я прыгаю на него, возвращая его губы к себе.

Я скажу, когда все закончится.

Его рука обвивается вокруг моей шеи, запутываясь в распущенных волосах. Я дрожу, и он еще крепче сжимает меня. Боже, как он хорошо целуется. Конечно же. Нет ничего, в чем Лукас Тэтчер не преуспел бы, и я понимаю, насколько он искусен в этом бою.

Это слишком хорошо. Он наклоняет мою голову и хватает за шею. Слегка сдавливает и углубляет поцелуй, пока я не начинаю задыхаться. Пока тяжесть не оседает у меня между ног, и я чувствую его эрекцию на своем животе.

На вкус он как грешное удовольствие, которое, несомненно, станет горьким, когда я снова останусь одна. Мы враги. Противники. И все же, когда Лукас держит меня за талию большими руками и двигает своими бедрами вместе с моими, я чувствую, что мы работаем вместе, чтобы что-то построить. Взаимно гарантированное уничтожение.

— Я звонила им три раза.

Я слышу голос Мэрайи, но он кажется слишком далеким: до нас как минимум мили.

— Правда? Пойду их поищу.

Теперь это доктор Маккормик. Он сворачивает за угол, в коридор, который мы используем как испытательный центр нашего нового оружия, и Лукас так быстро отскакивает, что у меня нет времени даже встать на ноги. Я падаю на плитку и растекаюсь в луже желания и бесполезных конечностей.

— Дэйзи? Почему ты на полу? Мэрайя звонила тебе.

— Она потеряла пуговицу, – Лукас предлагает безумное объяснение.

Мой рот открыт. Губы красные и опухшие. И совершенно определенно не способны говорить.

Доктор Маккормик, как ни странно, не задает нам вопросов. Он слишком занят пациентами, чтобы задумываться о том, откуда я точно знаю количество пуговиц на своем халате и почему мои волосы торчат в разные стороны.