Книга Мое темное желание, страница 228 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Увидев своего единственного ребенка, мама захлопнула ноутбук и нахмурилась.

— О. – Она села и прогнала женщин прочь. – Это ты.

— Мама. – Я раскрыл объятия, фальшиво улыбаясь. Тем временем моя злость из-за того, что она вдруг решила уехать, пока моя жизнь рассыпалась в прах, лишь усилилась. – Так рад тебя видеть.

Она скрестила ноги, поднесла стакан к губам и отпила через трубочку.

— Меня ранит до глубины души, что ты не рад видеть свою мать.

Я обошел массажный стол и пристально посмотрел ей в лицо.

— А меня ранит до глубины души, что ты решила уничтожить все мои шансы обрести счастье.

Она поперхнулась водой, закашлялась и резко посмотрела мне в глаза. Я еще никогда не ругался с ней. Всегда был подчеркнуто любезным, понимающим и послушным. Таков был мой способ извиниться за то, что убил ее мужа.

Мама отставила стакан.

— Что, прости?

— Нет, ты не прощена. – Я сел на скамью у окна с видом на бассейн. Разговор будет долгим. – С тех пор как умер папа, я пытался быть идеальным сыном, чтобы искупить вину за то, что убил его.

— Ты не убивал его…

— Убил, и мы оба это знаем. Его сторона машины почти не пострадала при аварии. Если бы он остался на месте, то был бы жив. Грабли должны были пронзить мою грудь, а не его.

Мама сглотнула и отвела взгляд. Ей нечего сказать перед лицом ужасающей правды.

— После того, как ты оправилась от горя…

— Не оправилась. – Она накинула халат, глядя в стену. – Я не оправилась от горя.

— Согласен. – Я верил ей, потому что тоже не оправился. – После того, как ты смогла жить дальше, – поправил я, – мы с Айи сошлись на том, что не стоит раскачивать лодку. Не хотели спровоцировать рецидив.

— Я не сломлена. – Она скрестила руки на груди, все еще упрямо отказываясь признавать случившееся. – Со мной все нормально.

Я пропустил ее слова мимо ушей и пододвинулся ближе к прикроватной тумбочке.

— В то время я не знал, что, подписав этот негласный контракт, обреку себя на жизнь, в которой буду выполнять одно неразумное требование за другим. Не потому, что согласен с ними, а потому, что должен искупить свой грех.

— Ты не грешник. – Мама принялась разминать виски указательными пальцами. – Тебе не нужно искупать никакой грех.

— Нужно, но с меня хватит. Я не женюсь на Эйлин.

Мама спрыгнула с массажного стола.

— Эйлин безопасна.

— Эйлин не для меня.

И вообще, Эйлин больше сгодится для карьеры в сфере защиты свидетелей.

— А эта женщина для тебя? – Мама набросилась на меня и ткнула себя пальцем в грудь. – После аварии я перестроила всю свою жизнь, чтобы обеспечить тебе безопасность. Гарантировать, что подобное больше не повторится. Что ты будешь есть безопасную еду, проводить время в самом безопасном окружении, ездить в безопасных машинах. И взгляни на себя. Ты жив.

— Да, я жив. А еще несчастен.

Ну, до встречи с Фэрроу…

— Откуда это взялось? – Мама наморщила нос, будто я какой-то поставщик услуг, с которым она больше не желала иметь дела. Но я видел ее насквозь. Я задел ее за живое. – Это все волнение перед свадьбой. После нее все пройдет.

Я поднял руку, чтобы остановить ее, и покачал головой. Мы стояли лицом к лицу. Так близко, что я чувствовал слабый аромат, который всегда исходил от ее кожи. Кокосовое масло и цветы вишни.

— Я разрываю помолвку. Конец разговора. Я произнес эту небольшую речь не ради дискуссий. Просто не хотел, чтобы это стало для тебя ударом.