Книга Мое темное желание, страница 227 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Селеста Айи со вздохом развязала атласный узел, который удерживал ее шляпу, и положила ее рядом с собой. Затем опустила солнцезащитные очки и поймала мой взгляд.

— Ты не захочешь говорить сейчас со своей матерью.

— Почему?

— Почему? – Она фыркнула и поднесла руку к шее. – Разве не очевидно? Она думает, что ты вот-вот совершишь худшую ошибку в своей жизни.

— Все дело в том, что я опозорю семью? А то вся моя семья состоит из трех человек, включая меня самого.

— Ерунда. У нас большая семья. Человек двести, не меньше. – Она вскочила, поглядывая на бедную ассистентку, стоявшую за мной, будто ожидала, что та воспрепятствует мне, отбиваясь кулаками. – И нет. Она думает, что ты умрешь страшной смертью, если не женишься на той, которая готова слушать все ее инструкции по безопасности. Помнишь, как у Натали замкнуло мозг, и она купила тебе ботинки Stefano Ricci в торговом центре, а не во флагманском бутике? Твоя мать целую неделю подсыпала тебе в чай красный женьшень. Боялась, что ты умрешь от осложнений, связанных с болезнями рук, ног и полости рта.

Я прошел за ней на кухню.

— Да ты надо мной издеваешься.

Как правило, мне представлялось, что мамина тревога вызвана внезапной насильственной кончиной ее мужа… но неужели мама искренне думала, что я умру, если надену не те ботинки?

— Разве я стала бы тебе врать?

— Да. Постоянно.

До начала учебы в школе я каждый год верил, что все магазины игрушек в Потомаке сгорели, а все потому, что моя тетя предпочитала проводить время в торговых центрах, а не нянчиться со мной.

— Может, и так. – Айи пожала плечами. На самом деле ее это не волновало. – Но сейчас не вру, Закари. Влюбиться – все равно что заплыть слишком далеко от берега. Как только поймешь, в какой ты опасности, будет уже слишком поздно. Безопаснее не плавать вовсе.

— Мама так считает?

— Спроси сам. Ты никогда не утруждался.

Я замер, поняв, что она права. Мысль о том, чтобы обсуждать с мамой серьезные темы, вызвала желание сменить имя и переехать на Аляску. Все равно я не чувствовал холода. Вернее, до встречи с Фэрроу.

— Значит, она принуждает меня к браку без любви не ради нашего наследия?

— Наследие? Репутация? – Айи отмахнулась и включила кофемашину. – Я и сама настолько выдающаяся личность, что смогу продолжить наследие всех семей в Чиангмае. Нам для этого не нужен генеральный директор одной из ста самых крупных компаний США. Тебе кто-нибудь говорил, что ты скучноват? Скорее уж именно это подрывает нашу репутацию.

— Ты тянешь время. – Я выхватил у нее чашку, расплескав коричневую жидкость по всему столу, когда ее поставил. – А я не уйду. Так что можешь заодно сказать мне, где мама.

— Тьфу. – Она закатила глаза, выбирая между джекфрутом, лонганом и личи. – Делает косметологические процедуры в главной спальне. Не говори ей, что я ее выдала.

— Спасибо, Айи.

— Пожалуйста, sha haizi.

Я прошел по просторному коридору и постучал в дверь главной спальни. Нет ответа. Я постучал громче. С той стороны раздался вздох.

— Если это мой сын, то меня здесь нет. Если обслуживание номеров, то оставьте все у двери.

Она сейчас получит по полной. Щедрую долю реальности. Я распахнул тяжелые двери и увидел свою мать. Она лежала на животе на массажном столе, пока ее обслуживали две молодые массажистки. Мама прикрылась полотенцем (к счастью) и печатала на стоящем перед ней ноутбуке. Медитирует, как же. Эта женщина искала покоя, как я – еще больше друзей-нимфоманов (прости, Олли).