Онлайн книга «Год моего рабства»
|
Но меня не тревожили, будто забыли о моем присутствии. Купол подернулся чернотой, птицы, угомонившись, смолкли. Я стала замечать, как то тут, то там гасли прожекторы, погружая оранжерею во мрак. И я вдруг поймала себя на мысли, что не видела ночь целую вечность. Настоящую ночь. С темнотой, звездным небом, с особенными запахами и звуками. Когда где-то в отдалении заклокотали красные озерные жабы, оглашая тишину характерным гортанным посвистом, сердце подскочило от радости. Мне, наконец, стало спокойно. Я будто надежно спряталась в темноте среди кустов. Лишь летучий фонарь послушно парил над самыми моими руками, позволяя продолжать работу. Это было уютно, тепло, секретно. Я будто хитростью отвоевала себе кусочек времени и пространства. Я не хотела думать ни о чем, кроме этих украденных ощущений. Похоже, обо мне действительно забыли, и я ликовала от этой мысли. Я хотела бы переночевать здесь, в саду, прямо на земле. Не возвращаться в тотус. Никогда не возвращаться. Я отложила инструмент, поджала колени, обхватила руками и положила голову. Тихо, лишь звон ночной мошкары и пение жаб. Легкие всплески воды. Вероятно, рыбы собирали упавших в воду насекомых. А, может, купались озерные жабы. Время от времени упруго и хлестко била крыльями птица, устроившая ночевку прямо над моей головой, в раскидистой кроне парибуса. Я почти представляла, как она хохлится, пушит грудку, прячет взъерошенную голову на спине. Я любила наблюдать за птицами. И за жабами. И… я любила все, связанное с природой. Природа созидательна, если относиться к ней с уважением. В отличие от человека… Я с наслаждением вдохнула влажный ароматный воздух. Чуть горьковатый, с острой ноткой плесени. Снова где-то перелили. Но тут же легкий порыв ветра принес одуряющий аромат ночной карсалы. Нежные цветы, которые вяли от малейшего прикосновения, распускались только ночью. К утру сморщивались неприглядными плотными шариками, запирая внутри свой дивный аромат. Запах карсалы имперские парфюмеры так и не смогли воспроизвести или извлечь. Я погасила летучий фонарь, намереваясь в полной мере насладиться этой неожиданно доставшейся ночью. Темнотой, звуками, запахами. И в этот момент одиночество, которое я не переносила прежде, оказалось очень желанным. Я буквально упивалась им, каждым мгновением. Сейчас я могла хотя бы мысленно унестись из этого ужасного места. Хотя бы мысленно побыть свободной. И теперь боялась только одного — что эта ночь закончится. Я бездумно вглядывалась в темноту, пытаясь угадывать растения по смутным силуэтам. Свисающие плети плакучего бриса, едва различимые в темноте легкими бликами зонтики бамелии стеклянной. Вдруг за огромным листом фалезии мазнуло светом и тут же исчезло. Я напряглась, в горле мгновенно пересохло. Я даже задержала дыхание, боясь выдать себя. Вновь быстрый теплый блик, отраженный в почти лаковой поверхности листа. Летучий фонарь… Не было сомнения, что в оранжерее кто-то был. Наверняка за мной. Спохватились. Или нарочно «забыли» здесь? Хотелось расплакаться. Единственное, что я могла — усложнить ищейкам задачу и затаиться. Настолько, насколько хватит везения. Я замерла, превратилась в слух, как зверек всматривалась в темноту. Время шло, но я не слышала ни шагов, ни голосов. Лишь едва заметные пугливые блики среди листвы, и что-то шелестящее, как ветер, похожее на неразличимый шепот. |