Книга Потерянный для любви, страница 99 – Мэри Элизабет Брэддон

— Я был бы несчастен, если бы вы решили поселиться в другом месте, –  сказал Уолтер с веранды.

— Сказано от души! Я бы страдал, если бы ты разлучил меня с Флорой. Но я не собираюсь быть назойливым старым тестем. Я залягу в своей берлоге, а ты со временем свозишь Флору в Италию, покажешь ей все чудеса Старого Света. Когда-то я обещал доставить себе такое удовольствие. Решил, что мы с Крошкой объедем всю Европу и, возможно, отправимся из Неаполя в Африку, взглянуть на мавров, но судьба распорядилась иначе. Мне остается только тихо лежать на диване, курить сигару и следовать за вами во сне.

Веселые интонации лишь усиливали проникновенность его смирения. Слушатели были тронуты.

— Мы не будем спешить вас покинуть, сэр, даже ради удовольствия осмотреть Рим, –  сказал Уолтер.

«Мы». Как легко он произнес это местоимение, насколько решенным казалось все дело! Доктор, презиравший ветреность молодого человека, удивлялся переменам, произошедшим за час во взгляде, тоне, манерах. Сегодня Уолтер Лейборн казался твердым как скала.

Тут вошла Флора –  белая, как ее муслиновое платье. Задумчивость девушки поразила доктора в самое сердце. Вчерашнее безумное признание потрясло ее, взволновало до глубины души. Она всю ночь пролежала без сна, думая о нем, размышляя, мучимая его последним отчаянным взглядом, мрачной тьмой в глазах перед тем, как он отвернулся от нее на кладбище. Позже он был вполне кроток и тих, но всю долгую бессонную ночь она не могла представить себе его лица без того жуткого взгляда, неподвижной и угрюмой агонии души, лишенной надежды.

Была ли это настоящая, лучшая и благороднейшая любовь, какую только можно предложить женщине? Если это так, думала она со вздохом, то Уолтер Лейборн не любил ее по-настоящему. Оглядываясь на последние несколько месяцев в новом свете этого откровения, Флора осознала, что доктор Олливант всегда любил ее больше или по крайней мере глубже, чем его яркий молодой соперник. Уолтер был довольно мил и приятен, как мотылек, но преданность Катберта Олливанта не знала предела. Какие скучные вечера и монотонные дни он терпел ради нее без признака усталости, пока она была рядом! Каким ласковым был к ее невежеству, каким терпеливым учителем и бескорыстным другом!

Она вздохнула с жалостливой нежностью, вспомнив его доброту, и пожелала, чтобы никакого Уолтера не существовало вовсе, а она могла бы вознаградить эту преданную любовь.

«Я бы не возражала против его преклонного возраста, –  думала она. –  Я бы стала ему сразу и женой, и дочерью, и сочла бы жизнь в почтении и послушании слишком малой платой за его доброту к папе и ко мне».

Но мистер Лейборн, к несчастью, существовал и, более того, занимал целую половину маленького мирка Флоры.

Ее бледный вид этим утром взволновал душу Катберта Олливанта. Вид этот говорил о бессоннице и мыслях о нем. Увы, она не знала, что ее судьба уже была решена без нее. Очень скоро эта бледность сменится застенчивым румянцем, а печальные глаза озарятся счастливой улыбкой. Очень скоро она забудет о жалости к отвергнутому возлюбленному.

— Ну что, душенька, голова прошла? –  спросил Марк Чамни, принимая дочерний поцелуй. –  Надеюсь, я отправил тебе хороший завтрак?

— Прекрасный, папа, и способный насытить пару крестьян, а не только одну девушку с мигренью. Но я с удовольствием съела несколько ягод великолепной клубники.