Книга Потерянный для любви, страница 90 – Мэри Элизабет Брэддон

Марк Чамни заметил его задумчивость.

— Что с тобой, Уолтер? Вы с Олливантом –  как фигурки в барометре: когда один появляется, другой исчезает. Вчера у тебя было такое хорошее настроение, а теперь, с приездом Олливанта, похоже, упало до нуля.

— Я не столь учен, как доктор, –  усмехнулся Уолтер, –  и не способен просветить мисс Чамни относительно лесных преданий и суеверий с тем красноречием и эрудицией, какие он продемонстрировал сегодня утром.

«Ревнует! –  с удовольствием подумал Марк. –  Бедолага! Он по уши влюблен в мою малышку и ревнует даже к Олливанту».

Уолтер встал, как только скромный пир подошел к концу.

— Пойду пройдусь по тем холмам, –  сказал он, –  пока вы будете осматривать церковь и погост. Хочу немного размять ноги после долгой поездки.

Флора выглядела разочарованной.

— А вы разве не хотите взглянуть на церковь? –  воскликнула она. –  Самую старую в Англии.

— Я не большой любитель старых церквей, но обещаю вернуться к тому времени, как вы на нее налюбуетесь. Мы же не слишком спешим с отъездом?

— Нет, часов до пяти можно погулять, –  ответил Марк, взглянув на часы. –  А сейчас только три. Так что у вас есть пара часов: развлекайтесь, молодежь! А я с удовольствием вздремну.

Он поудобнее устроился на коврике с помощью Флоры. Она ничего не забыла, и здесь было все, что нужно для его комфорта. Девушка подложила ему под голову воздушную подушку и укутала пушистой паутиной мягчайшей шетландской шали.

Стоя на коленях у импровизированной кушетки больного, она не подняла на Уолтера ни единого взгляда. Ей тоже хотелось бы побродить среди этих зеленых холмов, но предложение должно было исходить от него. Было обидно, что он пожелал ее оставить, что из всех несбыточных мечтаний надежда ее отца была самой тщетной.

«А ведь еще вчера я почти не сомневалась, что он ко мне неравнодушен», –  подумала она с печальным смирением.

Уолтер закурил сигару, небрежно кивнул друзьям на прощание и ушел, пообещав вернуться через час.

Марк приготовился ко сну.

— Сводил бы ты мою малышку в церковь, –  обратился он к доктору. –  Вряд ли этот парень вернется, пока не придет время ехать домой. Как по мне, он убежал обдумывать какую-нибудь грандиозную идею для новой картины.

Флора тихонько вздохнула. Возможно, отец прав. Истинные художники должны иногда удаляться в некую заоблачную страну. Она не должна сердиться на Уолтера за то, что он любит одинокие прогулки.

— Прогуляемся к старой церкви? –  спокойно спросил доктор Олливант, немного помолчав. Марк Чамни к этому времени уже крепко спал.

— Пожалуй, да, –  ответила Флора, очнувшись от задумчивости. –  Если, по-вашему, папа будет здесь в полной безопасности.

— Не думаю, что ему что-нибудь угрожает. Здесь нет коварного восточного ветра. Его можно спокойно оставить на полчаса, а если он нас позовет, мы услышим.

Флора поднялась, и они пошли рядышком, бок о бок. «Какой счастливой была бы жизнь, если бы и дальше продолжалась в таком ключе!» –  подумал доктор, не желая большего удовольствия, чем тихие радости этого летнего дня.

Войдя в калитку, которая отделяла старое кладбище от леса, они оказались среди простых надгробий: ветхих, поросших мхом, которые перемежались более утонченными современными памятниками, а иногда скромными деревянными досками в изголовье с грубо вырезанной надписью. Земля была неровной: с одной стороны церкви лежала сонная ложбина, скрытая за ароматными липами, парой каштанов и сморщенным старым дубом, широко раскинувшим ветви над тихим уголком; с другой –  открытое плато, возвышающееся над обширным сельским пейзажем.