Книга Потерянный для любви, страница 217 – Мэри Элизабет Брэддон

В Венеции Уолтер прочитал объявление о женитьбе доктора Олливанта.

— Как легко заживают такие раны! –  вскричал он с циничным смехом. –  А ты думала, она будет безутешна, Лу.

— Если бы я потеряла тебя, то точно не смогла бы утешиться, –  ответила его поклонница с обожающим взглядом.

— И тем не менее ты, видимо, была готова меня потерять, потому что дважды отказала мне.

— Я не хотела, чтобы ты вытащил меня из канавы просто из жалости, –  ответила она, –  только потому, что я так тебя любила.

— Если бы все мужчины могли вылавливать такие жемчужины из сточной канавы нищеты, жизнь была бы счастливее, чем сейчас, –  с гордостью сказал ей муж.

Никакое расстояние еще не казалось нетерпеливому путнику длиннее, чем Флоре –  путь от Килларни до Лондона, когда она возвращалась домой, сверх всякой меры горя желанием искупить вину перед грешником, для которого была столь неумолимым судьей лишь три месяца назад.

Грех доктора Олливанта, его безмолвная ложь и затяжное лицемерие никак не уменьшились от того, что соперник ускользнул из когтей смерти. Роль доктора в этом деле оставалась все той же. Однако Флора спешила вернуться в Англию, чтобы простить его, более того: умолять его о прощении за свою черствость. Хотя женщины редко бывают логичны –  точным наукам, со всей их суровой угловатостью, не место в мягких изгибах женской натуры. Мертвый Уолтер Лейборн был центральной фигурой в прекрасной картине прошлого, воспоминанием, полным скорби, яркой и безупречной тенью, но Уолтер Лейборн живой и, по его собственному признанию, виновный либо в крайней душевной трусости, либо в полном безразличии к ее чувствам, оказался совсем иным человеком. Она сравнивала его поведение с поведением мужа, взвешивала изменчивость одного и неизменное постоянство другого и, конечно же, отдавала предпочтение тому, кто согрешил ради нее, а не по отношению к ней. В предложении, которое сделал ей Уолтер в тот летний день в Бранскомбе, когда его сердце было на самом деле отдано безродной чаровнице, таилась не менее глубокая ложь, чем в сокрытии Катбертом Олливантом своей роли в предполагаемой смерти соперника. И среди двух лгунов Флоре было легче простить верного возлюбленного.

Но и это было не все. Судя по всему, в глубине сердца она простила мужа еще до воскрешения Уолтера. Жалость, тоска, нежность и раскаяние за свои злые слова боролись в женственной душе с отвращением честной женщины к неправде. Тлеющей любви нужна была малейшая искра, чтобы разгореться в пламя, и вот милосердное Провидение подарило ей повод для прощения. Она вернется к мужу и скажет: «Будь снова счастлив, кающийся грешник; несчастный случай, в который тебя вовлекла глупая страсть, оказался не смертельным. Твой соперник жив, и не соперник тебе больше, и никогда в свой самый яркий час не сможет сравниться с таким верным возлюбленным, как ты».

Осеннюю ночь между Уотерфордом и Милфорд-Хейвеном Флора провела без сна, слушая монотонный хор морских волн и думая о предстоящей встрече. Она рисовала себе эту сцену, вызывая в памяти одинокую фигуру, следовавшую за ней среди ясеневых рощ Иннишфаллена и в тиши Черной долины. Она думала о муже, одиноко сидевшем в своей суровой библиотеке, куда она так часто забегала в поисках любимого автора, тихонько нарушая сосредоточенный покой, и видела, как он вздрагивает от удивления, но всегда радуется ее приходу, с готовностью закрывает свою книгу и приходит к ней на помощь, чтобы посоветовать, просветить, развлечь. Сладкие украденные полчаса посреди напряженного рабочего дня –  суждено ли ей когда-нибудь снова познать их прелесть? Лишь оглядываясь назад, она обнаружила, насколько они были бесценны.