Книга Потерянный для любви, страница 187 – Мэри Элизабет Брэддон

— Ничего, дорогой, или почти ничего. У нас на лужайке какой-то странный человек –  должно быть, он пришел с реки, –  и хочет тебя видеть. Мистер Гернер.

— Он здесь?

— Теперь ты побледнел, Катберт! –  воскликнула Флора, пораженная тем, как от лица мужа отхлынула кровь.

— Любимая, мы обречены пройти через трудности, которые могут омрачить жизнь для нас обоих. Я не знал, что они уже так близко. Останься, я пойду к этому человеку один. Поднимись к себе, Флора, и ляг. Это просто деловой вопрос. Он не должен волновать тебя ни в малейшей степени.

В тот момент он решил отсрочить недобрый час, заплатить доносчику ради спокойствия жены. У нее не хватило бы сил вынести такой удар. Вчера вечером он не подумал об этом, потому что не верил, что мистер Гернер готов довести дело до кризиса.

— Я хочу услышать, что скажет этот человек, Катберт, –  заявила Флора с новым для нее решительным видом. –  Позволь мне все узнать. Он так странно со мной говорил. Он пробудил сомнения и подозрения, которые хуже определенности. Будет лучше, если я все узнаю.

— Один бог знает, что будет лучше! –  сказал муж. –  Пойдем, раз уж так суждено: ты выслушаешь самое плохое и сможешь быть судьей между мной и моей любовью.

Он привлек ее к себе и поцеловал со страстью более глубокой, чем в самый счастливый час доверия и любви, как тот, для кого этот поцелуй может оказаться последним; как Гретхен целовала Фауста в камере смертников, а Ботвелл –  Марию Стюарт при расставании у Карберри-Хилл.

— Идем, –  сказал он, и они вместе отправились к кедру, где ждал мистер Гернер.

Джаред курил сигару, которой его угостили на ипподроме, но бросил ее, не закончив, когда доктор с женой подошли ближе.

— Итак, мистер Гернер, я привел жену послушать, чего вы от меня хотите, –  сказал доктор Олливант.

— Чего я хочу? Денег! Причем кругленькую сумму. Вчера вечером я просил у вас десять фунтов, как мужчина у мужчины. Сегодня мне нужно пятьдесят.

— Вот как? И на каком основании я должен дать вам пятьдесят фунтов? Вы не то чтобы этого достойны –  не та персона, чья борьба с невзгодами вызывает уважение богов. Что подумает моя жена, если я дам вам пятьдесят фунтов?

— Полагаю, ее мысли будут весьма близки к истине: она подумает, что вы бы предпочли, чтобы я придержал язык, а не высказался.

— Я бы предпочел, чтобы вы высказались, –  возразил доктор Олливант с тем твердым взглядом, который напугал бы более робкого собеседника. –  Любимая, этот человек хочет сделать заявление, которое тебя глубоко потрясет и ранит, однако поверь: то, что ты услышишь из его уст, –  лишь половина правды. Всю правду ты потом узнаешь от меня.

Она слегка задрожала и прижалась к нему. Он обнял ее, поддержав. Долго ли она будет терпеть его прикосновения? О, славные дни! О, жизнь в абсолютной радости! Он ощущал, как жизненная благодать ускользает от него, но не готов был цепляться за нее и дальше, потворствуя этому негодяю.

— Когда я сейчас заговорил с вами, миссис Олливант, о вашем первом возлюбленном –  моем друге Уолтере Лейборне, –  то не сказал, что мог бы избавить вас от тревог и сомнений, которые вы пережили в связи с его смертью. Вы так долго надеялись, ждали его, молились о его возвращении, я полагаю, не зная наверняка, что с ним стало.

— Это так!