Книга Сладкая месть под Рождество, страница 108 – Морган Элизабет

Я точно слышу, как ритмично приземляются ее ноги на пол.

Я улыбаюсь, и эта улыбка искренняя. Я все чаще и чаще обнаруживаю ее у себя на лице, когда провожу время с Эбигейл. И тут в трубке раздается шуршание, а следом: «О, черт!»

— Ты там в порядке? – спрашиваю я, останавливаясь, несмотря на то что вокруг много людей и машин.

Из какого-то автомобиля мне сигналят, я показываю водителю средний палец и ухожу с его дороги.

— Черт. Да, извини. Я красила ногти на ногах, потому что иду на твою супервечеринку в туфлях с открытым носом, а времени на педикюр нет. Но я забыла, что лак еще не высох, так что посмотрела на ногти, хотя все еще прыгала, и поэтому упала.

В ее голосе слышится смех, и… черт… это мило.

— Какой цвет?

Я подхожу к машине и открываю дверь.

— Что?

— В какой цвет ты красила ногти?

Пауза.

— В розовый, – отвечает она, и я улыбаюсь.

— Хорошо. Я знаю, что тебе нужно рано вставать завтра и еще идти на работу перед вечеринкой, – я залезаю в машину и закрываю дверь, а потом жду, когда блютус подключится к телефону. – Но мы можем увидеться?

— Увидеться?

— Да. Сегодня. Можно мне приехать к тебе, чтобы отметить?

— Тебе разве… не с кем отметить? – спрашивает она, и ее голос звучит странно.

Снова создается впечатление, что у нее был подобный момент, и она уже знает, что я отвечу. Я слышу эти интонации не в первый раз, и, хотя часть меня до смерти хочет узнать, что такого случилось, другая часть просто хочет пребывать в неведении.

— Есть.

— О… – выдыхает она с долей грусти и разочарования.

— С тобой, Эбигейл. У меня есть ты, чтобы отметить.

Я включаю обогреватель и растираю ладони, пока жду ее ответа.

— У тебя что, нет… друзей? Или… коллег?

— Есть и те, и другие. Но мои коллеги предпочитают отмечать победы в тех делах, которые приносят деньги компании. И у меня есть друзья. – На секунду повисает тишина. – Но я хочу отметить с тобой, Эбби.

Я не часто называю ее коротким именем, но каждый раз, когда так делаю, она улыбается. И порой, когда она улыбается вот так, глядя на меня, она просто… Эбби.

— Дэмиен, милый, я бы… с радостью. Но мне нужно рано вставать. Я не…

— Я же не предлагаю пойти напиться. Я бы привез моей девочке пиццу и вино, мы бы посидели и отдохнули. А потом я бы трахал ее до полного изнеможения, утром отвез бы на работу и завтра вечером забрал бы, чтобы отправиться вместе на потрясающую вечеринку.

Повисает долгая пауза, и мне начинает казаться, что она откажется. Скажет, что лучше мне ехать домой или пойти куда-то с друзьями. Странно, раньше я именно так и делал – шел домой один после победы в суде, а теперь это кажется таким… унылым.

— Хорошо, Дэмиен. Звучит отлично. Но я плачу за ужин, – говорит она с теми самыми назойливыми, но все же милыми железными нотками в голосе.

— Размечталась, – смеюсь я, выезжая с парковки и направляясь на Лонг-Айленд. – Скоро увидимся, блонди.

И я сбрасываю звонок и игнорирую все ее последующие звонки и сообщения, в которых она сначала пишет о том, что я не могу платить за празднование собственной победы, но в конце концов смиряется и просит привезти чесночные булочки и канноли.

Поэтому я приезжаю к своей девушке с вином, пиццей, чесночными булочками и канноли, и мы празднуем с размахом мою победу.

И это лучшая победа за всю историю моей карьеры.