Книга Шанс на счастливый финал, страница 104 – Виктория Лавин

— Они сочтут это заблаговременным подарком к Рождеству. Идем, – говорю я, машинально беря ее за руку.

Когда Марго колеблется, я тотчас спохватываюсь, что переступил некую невидимую черту, касающуюся правил держаться за руки. После того, что я проделал с ней в сауне, это должно бы казаться смешным, но почему-то не кажется. Это близость, которую раньше я преднамеренно избегал. Но вот ее рука оказывается в моей, и я выдыхаю, когда Марго сплетает свои тонкие пальчики с моими, гораздо более крупными. Ее грудь вздымается и опускается, и я понимаю, что мы чувствуем одно и то же: если держаться вместе, все обойдется. Она поднимает взгляд от наших переплетенных рук и храбро улыбается мне.

— Идем.

Стучась в дверь, я отчасти ожидаю, что она высвободит руку, но ее большой палец гладит мой, и сердце совершает неуклюжий пируэт. Прежде чем я успеваю понять, что это значит, дверь начинает открываться. Я готовлюсь к любой поджидающей меня катастрофе, и за доли секунды в голове прокручиваются все реанимационные медицинские техники, которые мне случалось изучать. Но тут я вижу лицо Джо, и она… улыбается?

— Наконец-то! – восклицает она и, заметив, что я не один, округляет глаза. – И Марго здесь! О, это просто замечательно! Заходите, заходите.

Джо отступает назад, придерживая для нас дверь, а я озираюсь по сторонам, все еще ожидая схватить инсульт при виде отца, обмякшего на полу. Вместо этого он сидит в постели, и вид у него бодрый и довольный.

— Джо вызвала меня по рации, – неуверенно говорю я, когда Скаут поднимается с подстилки и направляется к нам для приветствия. – Все в порядке, пап?

Он пристально смотрит на наши с Марго руки.

— Лучше не бывает, – смеется он. – Долго же ты тянул, сынок.

Краска ударяет мне в лицо, но руки Марго я не выпускаю.

— Уже поздно. Вы же не просто так меня вызвали? – Страх быстро сменяется досадой, когда становится ясно, что с ним все в порядке.

Уловив мой тон, Джо садится рядом с отцом и впивается пальцами в его левую руку, лишенную чувствительности.

— Покажи им, Трап, – мягко побуждает она.

Мой взгляд концентрируется на папиной руке, и я крепче стискиваю ладонь Марго. Когда его средний палец дергается и неуверенно сгибается поверх тыльной стороны руки Джо, я убежден, что это мне мерещится. Но тут остальные пальцы начинают шевелиться, и вот уже папа нетвердо, но уверенно сжимает ее руку.

— Боже мой, Траппер! – восклицает Марго.

Она высвобождает руку из моей лапищи, напоследок стиснув ее, и спешит к папе и Джо. Присаживается на краешек кровати, накрывает их руки своими, лучась радостью за мою семью, и обруч, сковывавший мою грудь, лопается. В одно мгновение все опасения относительно того, что она способна умышленно навредить «Северной звезде» плохим отзывом, исчезают. «Как я мог подумать, что она даже отдаленно похожа на Шарлотту?» Под всей своей защитной броней ей не все равно. Она – все то тепло и свет, которые так нужны мне в этом холодном и темном месте, хотя я едва осмеливаюсь признаться себе в этом. Я застыл на месте, пока безымянное разочарование оплетало меня своими горькими ветвями.

Чувство неподвластно логике. Я знаю, что для отца это большой успех. Ради этого мы месяцами напролет изнуряли себя на ежедневных занятиях лечебной физкультурой. Мне бы ликовать. Быть на седьмом небе от счастья. Но осознание того, что я должен чувствовать, не препятствует единственной пульсирующей во мне мысли: «Этого мало». Мало для надежды на то, что он когда-нибудь снова будет ходить, и мало для надежды на то, что я когда-нибудь смогу его покинуть. Чувство вины из-за самой мысли об отъезде, в то время как единственный оставшийся у меня родитель страдает, невыносимо. Но правда в том, что с появлением Марго я обрел надежду на чудо. На выход. Но эта победа – ее малость – словно цепь, крепче приковывающая меня к будущему, которое я определил для себя. К будущему, в котором не будет Калифорнии, моей лаборатории, финансирования исследований и, самое главное, Марго. Я бы не признался в этом вчера – или, черт возьми, несколько часов назад, – но после того, как сегодня вечером она безоглядно доверилась мне, невозможно отрицать, что мое отношение к ней выходит далеко за рамки «счастливы здесь и сейчас», пусть даже это все, что нам суждено.