Книга Клятвы и бездействия, страница 13 – Сав Миллер

— Можешь, – она признает это, хотя и спешит увеличить расстояние между нами. У выхода она хватается за ручку, давит на нее и толкает дверь. – Но ты ведь не для этого пришел сюда сегодня, верно?

Прохожу в свою спальню, не встретив на пути никого из гостей.

Каким-то чудом.

Или по милости божьей.

Запираю за собой дверь, прислоняюсь спиной к деревянному полотну и даю волю смеху.

Да уж, Лен.

Это больше похоже на милость Джонаса Вульфа.

Человека, который прославился совсем не добротой и милосердием. Он буквально только что едва не отправил меня в мир мертвых. Наступил мне на руку, когда понял, что я собираюсь расправиться с ним так же, как с напавшим на меня.

Возможно, и неудивительно, что Джонас возомнил себя богом. Этим грешат все мужчины в этом мире, связанные с криминалом и имеющие мало шансов на реализацию амбиций. Люди для них – расходный материал, они играют с судьбой, просто потому что могут.

Папочка – один из них.

Он всегда был таким.

Двенадцать лет назад мне было непонятно, почему кто-то ворвался в наш дом и стрелял в него.

Почему оставил на полу в кабинете, истекающим кровью, вместо того чтобы позвать на помощь.

Я не понимала, что происходит, когда осознала, что он прополз до самой кухни из восточного крыла дома, измазав паркет кровью так, что его пришлось выбросить и заменить.

Тогда я была напугана до полусмерти. Боялась потерять папу, боялась того, что человек вернется, чтобы прикончить нас всех.

Но теперь я все понимаю. Я, можно сказать, занимала место в первом ряду и следила за всем, что делает папа, в том числе за происходящим в компании, которой он управляет. Вникать в детали у меня не было возможности, но и без этого ясно, что «Примроуз Риэлти» весьма средняя инвестиционная компания.

Он старается оградить семью от бизнеса, все же настолько кровавого, что капли все равно долетают, сила зла слишком велика, чтобы ее успешно сдерживать.

Стоило ли мне оставлять труп Джонасу, которого я знаю и который, вероятнее всего, появился этим вечером, чтобы нарушить покой моей семьи?

Вероятно, нет. Но что мне было делать? Тащить труп с собой?

Все мои попытки замести следы, боюсь, лишь усугубили мое положение. Если же труп обнаружат там, куда его спрячет Джонас, папа едва ли будет разбираться в деталях еще одного убийства, которых и так немало в их кругу.

Отбрасываю сумку «Луи Виттон» в угол комнаты, расстегиваю молнию и скидываю платье. Окна и балконная дверь закрыты шторами, и я спокойно прохожу в душ, остановившись на полпути, чтобы взглянуть в зеркало между двумя фарфоровыми раковинами.

Сердце сжимается, когда я вижу на теле пятна крови. Электрический разряд бежит по позвоночнику, раздражая нервные окончания.

Говорят, убийство меняет человека. Меняет в корне.

Делает совершенно другим.

Под струями воды в душе я старательно оттираю следы на коже, попутно размышляя, отчего же испытываю в такой момент полное безразличие.

«Нет ничего страшного в том, что ты сегодня возжелала крови, мисс Примроуз. А я уверен, что так и было».

Слова Джонаса, произнесенные на балконе, ползут, шелестя, по спине, вызывая мурашки, которые приятно ласкают кожу. Из глубины памяти всплывают фиалкового цвета глаза, яркие, с острым взглядом, будто пронзающие насквозь. Он заглянул в самую глубину души, туда, где я храню все самое страшное и порочное, ведь там эти тайны никто не сможет найти.