Книга Русская рулетка, страница 44 – Валерий Ковалев

Перед строем, окруженным автоматчиками с рычащими на поводках овчарками, в ярком свете железнодорожных фонарей стоял капитан в зимнем камуфляже, сбоку прапорщик, в таком же и с журналом в руках.

— Слушать меня внимательно! (повернул голову справа налево капитан). Я начальник конвоя, довожу до сведения правила. При выкрике фамилии отвечаете «я», по команде выходите и сразу на корточки. Вещи впереди себя, руки на затылок. Смотреть только вниз! Называете имя-отчество, год рождения, статью. При движении смотреть только под ноги! В случае попытки к бегству конвой стреляет без предупреждения!

Кивнул прапору, тот открыл журнал, — Аскеров Магомед-оглы!

— Я! вышел в центре на несколько шагов вперед и выполнил требование начальника, чернобородый осужденный. Погрузка началась.

Внешне «столыпины» выглядели как обычные пассажирские вагоны, только без окон со стороны перрона. Внутри, двери заменяли стальные решетки, имелись они и на окнах коридора. В каждом купе поместили по семь осужденных, охрана заняла свои места. Впереди свистнул маневровый тепловоз, звякнули сцепки, убыстряясь, завертелись колеса. Утром пассажирский состав с прицепными вагонами мчался на юго-восток, откуда вставало солнце.

По пути число заключенных убывало, на каких-то небольших станциях их увозили автозаки. На конечной, в вагоне, где ехал Алексей, кроме него остались пятеро осужденных. Конечной станцией был Екатеринбург, куда уже пришла зима, и стояли морозы.

Доставленных, по акту, принял новый конвой, погрузил в автозак, и спустя два часа он остановился. Послышался лязг открываемых ворот, въехали на территорию. По команде вышли с вещами наружу.

Принявшийих старший лейтенант в шапке и теплой куртке, с нарукавной повязкой «ДПНК»*, а с ним еще один сотрудник, сопроводили прибывших через плац, в расположенное слева кирпичное здание. Там их подвергли обыску, а затем осмотрел доктор в белом халате, констатировав — здоровы. Далее была помывка в бане, где всех переодели в темное х/б, рабочие ботинки типа «гады», дополнив это ватниками и на рыбьем меху ушанками. Выдали и спальные принадлежности: по тонкому солдатскому одеялу, наволочке, да комплекту простыней.

— Обувь словно из камня, как в такой можно ходить? — чуть приподнял ногу один из группы, в круглых очках, похожий на бухгалтера.

— Ты раньше кем был? — пробурчал из окошка, выдававший шматье*, уголовного вида тип.

— Судьей.

— А теперь ты го… (хрипло рассмеялся).

— Заткни хайло, Ляпин! — покосился туда старший лейтенант. — Не нарывайся.

— Слушаюсь, гражданин начальник.

Их снова вывели на плац и сопроводили в другое здание, называемое карантин, где новички вместе с другими, поступившими чуть раньше, провели неделю. Там всех ознакомили с режимом содержания, правилами распорядка, а также обязанностями заключенных.

— А как насчет прав? — спросил бывший судья, во время одной такой беседы.

— Права будешь качать на воле, — тяжело уставился на него заместитель по режиму. Далее пожилой майор, назвавшийся начальником производства, рассказал, что в колонии имеется пошивочный, литейный и кузнечные цеха, где им предстоит работать.

— Знаком ли кто с этим делом? Ответа не последовало.

— Ничего, научим. И расписал всех по цехам. Орлов сам попросился в кузнечный — молотобойцем.