Книга Искатель, 2007 № 05, страница 40 – Журнал «Искатель», Анатолий Галкин, Андрей Левицкий, и др.

Он же не мог тогда знать, что случится любовь… Евдокия выросла в деревне, но в семье учителей. Она совсем не была серым валенком. Многие московские свистушки дурнее ее.

Только с Евдокией Пугин понял, что есть что-то важнее денег. С ней он полюбил делать подарки… Дунечка удивилась, вероятно, что к тридцатилетию он не преподнес ей ничего. Ничего, кроме самого банкета, нового платья к нему и комплекта соответствующих безделушекс рубинами… Константин предупредил, что подарок будет утром.

Она все еще спала. Пугин с восхищением смотрел на ее красивое и спокойное лицо. Смотрел и жгуче жалел, что ему уже за пятьдесят и что он может значительно меньше, чем хочется… Но любовь, она не только в физической близости. И не в ласковых словах. И не в подарочках… Но, кстати, его подарок будет хорош! Очень даже достоин такой красавицы.

Просыпалась она неторопливо, не изменяя доброго и счастливого выражения лица. И это правда — она обрадовалась, увидев его около кровати!

— Ты давно проснулся?

— Нет. Я пять минут как встал.

— Я так довольна. Ты такой праздник устроил вчера… Иди ко мне. Давай еще полежим, пообнимаемся.

— Чуть позже, дорогая. Сейчас я вручу тебе свой подарок… Встань вот сюда, поближе к свету. Встань и сними с себя рубашку.

— Совсем снять?

— Совсем! На тебе ничего не должно быть. Только ты, и все… Теперь закрой глаза.

Она выполняла все безропотно и с легкой застенчивостью… Понятно, что он тысячи раз видел ее в такой форме одежды. Но было приятно, что каждый раз это волнует, как в первый раз… И она действительно красавица. А сегодня станет королевой.

Костя Пугин подбежал к шкафу, вытащил какой-то предмет, завернутый в кусок яркой ткани, и поспешил к жене. Он подошел вплотную, отбросил на кровать шелковую тряпку и надел на головку своей Евдокии тяжелый обруч с множеством крупных бриллиантов. Это и была корона царицы Елизаветы…

Специалист по тюремным татуировкам склонился над Муромцевым… Это только непосвященным кажется, что блатные наколки — свободное искусство. Хочешь, так натюрморт нарисуют, а то — всадника на слоне или белый пароход. Нет! Тут свои правила, своя символика.

На спину Павлу особой краской наносили храм с пятью куполами — это количество ходок или судимостей. На груди предстояло изобразить льва с короной и словом «кот» — коренной обитатель тюрьмы. И еще предлагалось выполнить массу картинок на руках и других частях тела.

Муромцев лежал на столе в одних трусах с розовыми ромашками на голубом фоне. Он лежал, а на нем рисовали врата, стены и главки с крестами. Он лежал и мужественно переносил щекотку.

В комнате был еще Лева Кузькин. Он суетливо бегал вокруг стола и проводил инструктаж… Так получилось, но сам Паша не сидел и вообще не был специалистом по тюремным делам. А Лев был!.. В молодости он активно ловил уголовников и часто вел допросы в Бутырке и других «крытках». В те времена Кузькин просто не вылезал из тюрем.

При татуировщике Лев решил соблюдать конспирацию и называть Муромцева величественно — Ильич. Обычно наедине шеф был для него просто Пашей. А при начальстве — товарищ Муромцев или Павел Ильич.

— Важно, Ильич, в первые секунды поставить себя королем. Ты входишь в камеру, и никто не знает, что ты за фрукт. Общество решает, где тебя поселить — у параши или на почетных нижних нарах справа от окна… Очень сложен блатной мир, и нет в нем порядка!