Книга Любовь, что медленно становится тобой, страница 69 – Кристин Кайоль

Судороги в ногах и частые головокружения – возможно, это знак, который вновь посылает ему телесная оболочка его души? Он не знает. Как бы то ни было, однажды ему придется вернуться на родину. Когда? Этот жуткий вопрос Чао без труда обходит.

Инес же договаривается со своей семьей, измышляет весомые предлоги, чтобы бежать от нее, но и чтобы всегда возвращаться. Они оба живут на двух берегах.

Два дня в неделю, потом три, потом пять. У них вошло в привычку ходить по магазинам, чтобы доставлять удовольствие Чао, ведь он так любит тратить деньги, делать покупки. Они покупают без нужды, не считая денег, чтобы создать иллюзию жизни вместе. Овощи, которые будут поданы на ужин у Инес, и много одежды роскошных марок, означающих для Чао французский шик. Все становится поводом посмотреть, примерить, заплатить. Они бродят из бутика в бутик, как другие посещают соборы или музеи, неспешно и задумчиво. Наблюдая за тем, как Инес примеряет платья, пуловеры, рубашки, Чао словно раздваивает ее, разрываясь между отражением и реальностью, а закатывая рукав, поправляя воротничок, подворачивая брюки, вновь и вновь открывает ее для себя. Зеркала в примерочных кабинах, куда он обожает украдкой пробираться, отражают их лица, такие разные; они подтверждают то, в чем ему самому трудно себе признаться: его теперь два, он как инь-янв движении, воспринимающий другого не как свою противоположность, но как свое настоящее и даже будущее.

А Инес, когда смотрится с ним в вертикальное зеркало, проецирует реальность «настоящей» четы, которая вместе вплоть до самых простых жестов: образ этот на самом деле реальнее, чем то, что она испытывает в каком-нибудь учреждении, усеянном препонами и даже, в иные моменты, сомнениями. С Чао ей нравится ловить себя на этой игре в покупки – она называет их «компульсивными». Она поддается этой игре, как мать, которая разрешает своему ребенку сделать еще один круг на карусели, пересчитывая билетики… – те, что у нее остались.

Китай в глазах Инес всегда был страной унылой, бедной и коммунистической. Она знает, что там происходят большие перемены, но ей не до них. Тот факт, что Чао с такой легкостью может не только тратить деньги, но и зарабатывать их в большом количестве, озадачивает Инес, она даже немного ревнует. Ее христианское воспитание и родители, умеренные социалисты, внушили ей ряд табу, от которых она, в силу своей профессии, пыталась освободиться. Деньги входят в число этих табу.

Чао же с малых лет научился называть цену вещам, чтобы лучше узнать их. Он сохранил эту привычку, шла ли речь о зубной пасте в супермаркете или о покупке квартиры. Он может поторговаться, как честный ремесленник, но за ним должно остаться последнее слово – назначая вещам конкретную цену, он успокаивает себя. Это внимание к цене напоминает ему и о том, как важен труд, напоминает лицо деда, стойкость матери, разлуку с отцом. По мере того как он зарабатывает все больше денег и сознает это, его рефлекс – спросить «Сколько?» и попытаться получить скидку, – как ни странно, только усиливается. Не в пример людям, которые прекращают грызть ногти, если знают, что на них смотрят, Чао повышает голос, когда звучит слово «цена», выказывая горделивую несгибаемость, обычно ему несвойственную. Вскоре до него доходит, что его манера спрашивать «Сколько стоит?» или комментировать – «Слишком дорого», «Можем поторговаться» – отдаляет его от Инес, проводя между ними черту непонимания, близкого даже к презрению. Не то чтобы она совсем не знала счета деньгам, но она относится к ним более по-французски, считая их незаметно, если не бессознательно.