Книга Любовь, что медленно становится тобой, страница 67 – Кристин Кайоль

– Почему, почему, почему? – Никаких других слов не находится у Инес, запретившей себе радоваться. – Почему ты сбежал?

– Это ты так говоришь. Пей, пожалуйста, чай остынет.

– Тогда что же ты сделал?

– Пей, любовь моя. Я ушел, но я не покинул тебя, мне надо было побыть одному, отдохнуть. Еще и потому, что…

Инес перебивает его – грубо, как человек, который, теша себя иллюзией, будто слушает, а на самом деле хочет лишь одного: как можно скорее прийти к выводу.

– Ты не подумал, как мне больно? Ведь ты даже не дал себе труда объясниться! Ты же знаешь, что я все могу понять, что, даже когда я не понимаю, что-то во мне, то, что сильнее разума, пасует. Почему ты подверг меня такой пытке? Ты трус: из-за твоего молчания я утонула в грязном болоте, я искала тебя день и ночь. Я бежала из дома, от семьи, я думала, что ты умер. Но в глубине души я знала, что это неправда. Ты оказался монстром равнодушия и гордыни, как я и боялась.

Чао выслушивает обвинительную речь, стараясь не прерывать этот поток гнева и стыда; лицо его любимой женщины стало серым, он никогда ее такой не видел. Дрожащими пальцами он берет чашечку с чаем, доливает в чайник воду и глубоко вдыхает, глядя в пол, явно смущенный.

– Сразу после нашей последней встречи я проснулся с тем же головокружением, которое помешало мне работать в прежнем ритме в Пекине. Без видимых причин я упал с кровати и поранился о ночной столик. Я позвонил моему доктору в пекинскую больницу, и он немедленно предупредил моих родных. Мать и Шушу просят меня вернуться как можно скорее. Они очень тревожатся о моем здоровье и от этого страдают еще сильнее, чем от того, что меня нет рядом с ними. Мать взяла с меня обещание не оставаться одному в квартире, а Шушу справился о цене билетов на самолет. Вернувшись в ресторан, я как будто вернулся на родину, не поддавшись их давлению. Я хотел позвонить тебе, но не мог.

– Что ты здесь делаешь?

– Жду. Отдыхаю. Я дал себе время, чтобы прийти в себя, любовь моя. Я знал, что мы скоро встретимся.

– Почему ты так жесток?

– Или так доверчив? «Мягкое побеждает твердое, слабое побеждает сильное»[43], я дал тебе волю найти меня и смягчиться. Я знал, что мы отыщем дорогу, ты и я, мы с тобой теперь в одной связке. Конечно, мы воспринимаем гору по-разному, но мы вместе на этих крутых тропах, и не принадлежащая нам вершина манит нас. Как ты можешь сомневаться?

Чао встает, чувствует, что она не понимает его слов, и, положившись на правду желания, целует ее.

– Идем, выйдем на улицу – нам нужен воздух.

В их спокойной и торжественной поступи есть что-то от древнего культа. Оба знают, что им уже не уйти от жестов и шагов, которые ведут их к оконечности острова Сите, в сквер Пылкого Любовника, туда, где благодаря живительному присутствию воды свершится союз их беспокойных сердец. Чао садится и смотрит на Сену, а Инес, пытливо вглядываясь в его лицо, спрашивает:

– Кто ты, любовь моя?

Инес не спешит, она смягчилась. Она сознает наивность своего вопроса – «знание», которое она рассчитывает получить, похоже на отношение винодела к вину, происхождение которого ему неизвестно. Инес пытается уловить, из чего «состоит» этот уверенный в себе мужчина, в глубине глаз которого живет изрядная доза горя. Чао понимает, что этот вопрос требует от него не ответа, а рассказа, его рассказа о том, о чем он всегда молчал, и, глядя на воду, он начинает говорить: