Книга Любовь, что медленно становится тобой, страница 59 – Кристин Кайоль

Назавтра Чао пытается забыть пережитое, убеждая себя, что произошедшее – опасная химера. Он вспоминает сон о бабочке, рассказанный мудрецом Чжуан-цзы[38]. А может, ему пригрезилась эта встреча? Его ум, однако, противится этому предположению, а тело, живое и бодрое, посылает ему доказательство реальности: мускулы охвачены радостью до кончиков пальцев на ногах, ему хочется свистеть, скакать, и он вспоминает доктора Суня. Эта манера доктора снимать напряжение, сопровождая свои жесты искренним смехом, называлась любовью.

В течение следующих двух недель оба – и Чао, и Инес – оттягивают новую встречу, боясь, что больше не захотят ничего, только видеть друг друга, видеть и еще раз видеть, снова и снова. Она решила обращаться к нему по имени, его китайскому имени, потому что этот звук удается ей и звучит по-итальянски: «чао». Она улыбается, говоря ему «здравствуй, Чао» и «до свидания, Чао».

Они встретились на следующий день после телефонного звонка – позвонила она, и они говорили тридцать секунд. Встретились осенним утром, сырым и туманным, через шестнадцать дней после их первого свидания в квартире. Инес поручила своей матери забрать сына из школы и посидеть с Хлоей. Серые и розовые облака лежат на мокрых крышах – кажется, будто город надел прохудившуюся соломенную шляпу.

Четверг, 10 часов утра.

Это свидание, которого она так боялась, радует ее, она бежит, ловит такси, чтобы ехать к нему, надеясь тем самым узнать чуть больше об этой живой загадке. Что произошло за две недели? Она цепляется за эту цифру, запрещая себе загадывать наперед, но эта цифра, шестнадцать дней, не дает о себе забыть, как легкая тревога, не требующая принятия решения. Все пошло слишком быстро и слишком медленно, время, как она любит говорить своим пациентам, больше не суть наших дней и наших ночей. Это время, которое требует от нас терпения, превратилось в сжатую пружину и вызывает нервное ускорение, как вырвавшийся в серьезном разговоре смех, который невозможно сдержать.

Они встречаются в унылом кафе, которое примыкает к буржуазному многоэтажному дому, не знавшему ремонта с войны.

Она садится напротив, смотрит на него пристально, улыбается, берет его руки в свои, ей необходимо поговорить с ним о ее профессии, к которой она относится серьезно и которой он не понимает. Она, как ни странно, тоже. Это началось несколько месяцев назад, но обострилось «из-за него», она засомневалась в своих талантах психотерапевта: «Кому, в сущности, нужны эти сеансы, на которых мои пациенты методично копаются в себе, вместо того чтобы сделать один-единственный прыжок, который того стоит, – прыжок в любовь и прощение?» Опомнившись, она объясняет Чао, что познание себя и своих внутренних призраков в известной степени все же может и должно привести к освобождению. Но откуда черпать силу? Психология похожа на глубокий колодец, глубокий, но узкий – мало кому удается из него выбраться, и в первую очередь в этом колодце пропадают профессионалы.

В странствии по пустыне инструменты личностного развития, которыми она владеет со всей тонкостью, показались ей грубыми, порой даже неуместными. Неожиданное желание ничего не анализировать и даже ничего не делать стало очевидностью возможного пути для нее, но также и для тех, кто платит ей, доверяя свои незримые рифы. Что-то в ней отступило, что-то, против чего она осознанно боролась с тех пор, как была ребенком. Это что-то действовало как внутренняя плотская сила, в самой глубине ее существа говорившая «нет». В глазах других, однако, а иногда даже и в собственных, она весело все принимала, никогда не отвергая случая порадоваться, куда-то съездить, да и просто жить. Но вечерами, когда она возвращалась домой, с ее лица слетало всякое позерство, и невозможная боль, которую еще надо было локализовать, просыпалась, вонзенная, как стрела, ловкими незнакомыми руками. И тогда, прежде чем лечь рядом с мужчиной, которого она знала всю жизнь и вместе с тем так мало, она ловила себя на том, что повторяет готовые фразы типа «надо выбирать свои битвы», «сохранять время для себя», «искать равновесие в своей жизни». Но она больше не верила в эти мантры.