Книга Любовь, что медленно становится тобой, страница 62 – Кристин Кайоль

Прошло четыре месяца. С каждой неделей Чао чуть больше делится с Инес своей жизнью, цитирует пассажи из фильмов, которые знает наизусть, часто вспоминает Шушу и пельмени, которые готовил Йейе. Французский язык как рукой снимает его сдержанность, впервые он осмеливается рассказать о том, что ему нравится или не нравится, чего он боится или стыдится. Она, улыбаясь, отвечает, что дает ему за те же деньги не только психоанализ, но и трансфер и диван.

Видя, как Чао входит в кафе и движется в ее направлении, задевая разделяющие их стулья и столики, Инес чувствует в эту самую минуту легкое жжение внизу живота. Пульсирующее изнутри лоно мерным биением вводит ее в ритм желания с металлическим привкусом, которое она приручает с некоторой опаской. На каждом свидании она смотрит на часы, отсчитывая время, оставшееся до того момента, когда они поднимутся в квартиру и посвятят себя слиянию. Зачастую Чао удерживает ее, через раз он говорит:

– Давай не пойдем в квартиру, лучше прогуляемся и посмотрим на воду – есть десять тысяч способов любить друг друга.

Она соглашается, и они оказываются вдвоем на набережной Сены или на улице, плывут, прогуливаясь, и музыка их шагов похожа на гимнопедии.

Он держит ее за руку, но не ведет, его ладонь взбирается ей на шею и гладит ее с незнакомой ей доселе неспешностью. Чао смотрит на деревья и, не удержавшись, прижимает ладонь к коре, а потом нюхает пальцы.

– Я не хочу привыкать к твоему лону, любовь моя. Я не боюсь, что кончится мое желание, – наоборот: только сердце, не поддающееся спешке, способно на чувство. Я знаю, какие тайные сбои вторгаются в эту потребность, над которой мы не властны, знаю, что утрачу на этом мою жизненную энергию. Отрешившись от моей потребности в тебе, я сделаю свою любовь лишь вернее. Это законы Дао, следовать им трудно, а объяснить их невозможно. Это вопрос здоровья, любовь моя, я помогу тебе укрепить твою внутреннюю целостность: голова, тело, сердце – есть десять тысяч способов любить друг друга, но ни один не должен требовать обладания.

Произнося эти серьезные слова, Чао улыбается и ждет реакции. Она перебивает его и яростно целует, а он не делает ничего, только смотрит на нее, даже не касаясь, и чувствует, что она кончает.

Он приходит на каждую их встречу на полчаса раньше и тщательно готовиться, нет, не думая о каком-либо конкретном содержании, но медленно открывая окна их жизни вдвоем, начиная с внутренних ставней. Зачастую глаза у него закрыты, и кажется, будто он спит. Надо расслабить все суставы, приветствуя входящую Инес, чтобы не дать этой потребности в ней, которая охватывает его, стоит ей только появиться, поглотить себя. Инес редко приходит вовремя, выкраивая полчасика у своего окружения, лавируя между часами, гонясь за минутами, забывая о встречах с друзьями.

Инес всегда не хватало времени, но с Чао оно есть, как по волшебству. Это жалкое и бескомпромиссное время, с которым она управляется, составляя свое расписание, превращается в джунгли, девственные и бесконечные, в дебрях которых они вдвоем без конца прокладывают верную дорогу. Ему достаточно позвонить ей и предложить где-то встретиться, как она непринужденно отвечает:

– Я что-нибудь придумаю. Перезвоню тебе.