Книга Любовь, что медленно становится тобой, страница 53 – Кристин Кайоль

Будет ли это последняя фраза, которая завершит нашу беседу? Может быть, ей позвонили? Она смотрит на часы – наверное, куда-то опаздывает, – прощается со мной и снова садится. Никак не может уйти. Возможно, у нее больше времени, чем кажется?

И тут я слышу ее голос, звучный и чуточку властный, обращающийся ко мне без всякого второго смысла. Он отзывается в каждом уголке моей души.

– Вы давно живете в Париже?

– Да, давно, но всего несколько дней как вернулся из Пекина.

Она с недоумением смотрит на меня – впрочем, я и сам недоумеваю, – и я вижу, как взгляд ее меняется. Он утратил свой холодок и повелительную подвижность. Я чувствую, что она смотрит на меня пристально, и ее ум проникает в мое сознание, как меч, призванный меня очистить. Она узнала меня, это точно! В эту самую минуту я понимаю, что должен показать себя на уровне. На уровне чего, собственно? Понятия не имею. Я на краю чего-то страшного, это вызов, и у меня нет иного выбора, кроме как броситься очертя голову вниз или бежать, заговорить с ней или промолчать. Эти решающие слова, которые висят на волоске, эти дерзкие слова, за которыми я приехал во Францию, черпая смелость в глубинах самого себя, поднимаются как ураганный ветер. Я решаюсь.

С напором, какого сам от себя не ожидал, я поспешно добавляю:

– Я хотел бы снова вас увидеть.

Она отвечает с деланым удивлением:

– Вот как?

Пауза.

– Когда?

И я слышу себя:

– Завтра.

Она смотрит в окно, будто бы размышляет.

– Договорились. Только ближе к вечеру.

Сомнение не было высказано, час не был назначен. Это выглядело бы грубым.

Ее быстрый ответ кажется мне еще более непостижимым, чем моя инициатива, – я бы даже сказал, что он смутил меня. Как эта женщина, мать семейства, чья жизнь кажется упорядоченной, словно корабль, идущий намеченным курсом, может согласиться на встречу с незнакомцем завтра же – и без малейших колебаний? В Китае вопросы, на которые нельзя сразу найти ответы, замалчивают или заменяют прагматическими соображениями: она наверняка собиралась прийти в это кафе завтра вечером с подругами. Это свидание со случайно встреченным китайцем оказалось кстати: этакое развлечение с налетом экзотики, приятная игра, о которой она потом с восторгом будет рассказывать…

Наутро я одеваюсь с непривычной медлительностью. Проверяю каждую складочку на белой рубашке, которую не поленился погладить накануне, и представляю себе, как одевают тореро или воина, который осознает предстоящий бой, по мере того как ему помогают облачиться. Я знаю, что выйду победителем, но еще не знаю, пойду ли на бой. Совесть – ненадежная спутница, на нее трудно положиться, и я говорю себе, что лучше остаться дома, а ноги сами уже несут меня к лестнице. Я прихожу в четыре. Я дал себе два часа ожидания максимум. До половины шестого я листаю книгу китайской поэзии, которую взял у дяди-ресторатора, чувствую, как потеют мои ладони, страницы слипаются, я делаю вид, будто читаю, но на самом деле снова и снова мысленно пишу два иероглифа: юань фэнь, встреча, угодная небесам. Остальное мне не принадлежит.

17:35. Она стоит прямо передо мной, а я по-дурацки цепляюсь за свою книгу.

– Сама не знаю, почему я здесь, – говорит она без улыбки и даже как-то смущенно.

– Наверное, потому, что я вас попросил, и спасибо вам за то, что пришли.