Книга Парижский роман, страница 66 – Рут Райшл

– Нет-нет-нет! – Джордж указал на мусорное ведро с очистками от спаржи. – Что же это делается? Я приютил транжир и расточителей! – Согнувшись, он бережно извлек выброшенные кусочки. – И ты еще называешь себя поваром? Подобные расточители недостойны такого титула. Из этого получится прекрасный суп.

– И для меня будет большой честью его отведать. – Прячась за спиной Уитмена, Патрик подмигнул.

– На твоем месте, – Уитмен бросил на него зловещий взгляд, – я бы не ждал приглашения.

Когда спаржа была приготовлена на пару, на кухню явился Болдуин, чтобы готовить айоли. Он тщательно вымачивал ниточки шафрана в лимонном соке, а затем взбивал их с яичным желтком и оливковым маслом. Он работал неторопливо и уверенно, а Стелла с Люси (которая чуть ли не окунула в миску нос) наблюдали, как масло с яйцами превращаются в единое целое и как проявляется цвет.

Выложив на блюдо побеги спаржи, они направились в Музыкальную комнату. Люси несла айоли так бережно, словно это было жидкое золото. Они поставили еду рядом с книгами Болдуина, которые Рейчел разложила на центральном столе.

– Шикарно! – Стелла заметила, что, когда Болдуин доволен, его голос становился бархатным. Он взял росток пальцами, макнул его в золотистый соус и отправил в рот. – Это единственно правильный способ есть спаржу. – Он протянул один побег Стелле. – Что скажете?

Она откусила кусочек, закрыла глаза и сосредоточилась, позволяя ароматам пройти через тело, а затем и разум. В памяти всплыла строчка из Пруста. Не открывая глаз, Стелла произнесла:

– «Белые корешки – еще слегка выпачканные землей грядки, в которой они росли, – путем неземных каких-то радужных переливов…

– «В этих радужных переливах, в этих голубых вечерних тенях… – на лету подхватил Болдуин и повернулся к Уитмену. – Кто это перекати-поле, цитирующее «По направлению к Свану», когда ест спаржу?

Джордж задумчиво посмотрел на Болдуина:

– Ты ведь был здесь в начале пятидесятых, верно?

– Приехал в Париж в сорок восьмом.

– Возможно, ты встречал ее мать. Селия Сен-Венсан, помнишь?

Болдуин, склонив голову набок, окинул Стеллу долгим оценивающим взглядом.

– Сен-Венсан? Та женщина, что без ума влюбилась в красавчика шефа?

«Шеф-повар? – подумала Стелла. – Селия была влюблена в повара?» Она вспомнила, с каким самодовольством мать упоминала, что научилась готовить в Париже, и вдруг все эти званые обеды предстали перед ней в новом свете. Возможно, Селия не просто пускала пыль в глаза.

– Что еще за красавец шеф? – недоумевал Уитмен. – Не помню никакого красавчика повара.

– Ты должен его помнить! Эта женщина только и говорила, что нашла идеального мужчину. Она знала по-французски всего несколько слов, а он вообще не говорил по-английски. Так она заявляла: «Мы общаемся на языке любви. Что еще нужно?»

Джордж скривился.

– И тебя удивляет, что я этого не помню?

– Но ты же не мог забыть вечер, когда она притащила его в Бельвиль к Ричарду Олни?

– Кто такой Ричард Олни? – поинтересовалась Стелла.

– Один американец, который приехал в Париж писать картины, а в итоге стал писать книги по кулинарии, – сказал Джордж. – Он устраивал множество званых обедов, но не помню, чтобы я встречал на них Селию.

– Может, тебя в тот вечер не было. – Болдуин был явно раздражен тем, что его перебили. – Селия явилась со своим шефом – тогда она впервые позволила нам встретиться с ним, – и мы оценили. Этот парень выглядел настолько экзотично, что казалось, вот-вот возьмет в руки гитару, запрокинет голову и начнет петь фламенко.