Книга Сладкое Рождество, страница 45 – Кэрри Лейтон, Эрин Дум, А. Дж. Фостер, и др.

– Почему бы тебе не подумать, какое имя тебе нравится? Чтобы другие смогли запомнить тебя навсегда. Знаешь, ты единственный ребенок, у которого есть возможность выбрать, как его будут звать, – говорит Дерек.

Его улыбка, мягкий голос и шрамы, придающие уязвимость, заполняют пустоту, которая разрывала душу ребенка и лишала его голоса.

Теперь, увидев, что кто-то смог пережить подобное и стать взрослым, он ощутил искру надежды. Крошечный луч света в той темноте, в которой он блуждал. В которой запирал себя сам.

– Спасибо, – шепчет он едва слышно.

* * *

– …сказка, шепотом рассказанная в стенах приюта, – тихо говорит Изабелла, улыбаясь сквозь слезы.

От рассказа про мальчика из сахарной ваты у нее каждый раз бегут мурашки, и эмоции накрывают с головой. Уставившись в пустоту, она сжимает кулон в виде крыльев. Вспоминать о нем стало привычкой, но, несмотря на это, погружаясь в вихрь переживаний и потом возвращаясь в реальность, она чувствует себя опустошенной.

Изабелла рассказывает о нем детям – это их любимая сказка. Для нее же это способ сохранить его образ в памяти, ощущать его присутствие. Она отдала бы все, чтобы прикоснуться к нему, вдохнуть его запах, увидеть, как он улыбается и на его щеках появляются ямочки.

– Как его звали? – спрашивает Сиа.

До сих пор она слушала Изабеллу молча. Такая трогательная и трагичная история любви подобна жестокой войне. Следы остаются на века даже после ее окончания. Это такая история, что, сколько бы времени ни прошло, никто не сможет ее забыть.

Губы Изабеллы растягиваются в улыбке. Она озаряет лицо ярким светом, контрастирующим со слезами в ее глазах.

– Кинан. – Голос Изабеллы дрожит от переполняющих ее чувств.

Если раньше Сиа не могла прочитать проклятие Изабеллы, то теперь видит в ней искру. Такую яркую, что она освещает всю комнату. И эта искра живет внутри одного-единственного существа в мире.

Феникса.

Прежде Сиа ничего не могла уловить в Изабелле. Словно перед ней было просто тело, которое механически выполняло движения. Она не могла прочитать ее душу, потому что пламя феникса скрывалось за сдержанным видом и вежливой улыбкой. Но стоило Изабелле вспомнить прошлое, и огонь снова загорелся в ее глазах.

– Тебе стоит чаще говорить о нем, – замечает Сиа, внимательно изучая черты Изабеллы, все еще под впечатлением от истории. Она никогда не встречала феникса и теперь ощущает себя, будто во сне. Но в этом фениксе есть что-то потухшее, почти темное.

– Да… – бормочет Изабелла. – Но каждый раз, заканчивая рассказ, я чувствую себя такой… – ее голос срывается, – одинокой.

Сиа понимает, о какой боли говорит Изабелла. Она чувствует то же самое, когда вспоминает своего верного рыцаря, который годами оберегал и защищал ее.

– Все думают, что, когда теряешь кого-то, самое трудное – это тот самый день или месяц после. На самом деле худшее наступает через десять лет, когда воспоминания превращаются в острые шипы. Ты пытаешься избежать их, но не можешь, и они ранят тебя снова и снова.

– Это единственный способ услышать их голос, почувствовать их запах и вновь увидеть их улыбку, – шепчет Изабелла, вытирая слезы ладонью. На душе становится легче. Она никогда бы не подумала, что разговор с темноволосой незнакомкой принесет ей облегчение. – Как звали твоего?