Книга Сладкое Рождество, страница 44 – Кэрри Лейтон, Эрин Дум, А. Дж. Фостер, и др.

– Эта стиральная машина кажется не очень удобным местом. – Дерек старается говорить мягко, с той же осторожностью, что использует с братом Тайлером. – Другие дети обижают тебя?

Он наклоняется и тянется к дверце стиральной машины, чтобы открыть ее, но мальчик закрывает уши руками, его бросает в дрожь.

Дерек останавливается, делает шаг назад и снова садится на пол, смотря на скорчившегося ребенка. Тот прижимает колени к груди, его взгляд полон ужаса.

Чем дольше Дерек смотрит, тем ярче всплывают воспоминания, от которых он давно старался избавиться. Он сам был таким ребенком. Прятался в укромных местах, измученный чувством, что он грязный, недостойный права на жизнь. Он только дышал. Но если бы кто-то велел ему перестать, он бы подчинился, лишь бы не раздражать других.

Дерек спрашивает себя, чувствует ли этот мальчик то же самое – на грани, словно треснувшая фарфоровая ваза, которая вот-вот рассыплется на кусочки. Ребенок дрожит, его дыхание прерывисто. Все эти детали Дерек улавливает за секунду. Несколько секунд он обдумывает следующий шаг. Надо подойти ближе, но так, чтобы не напугать ребенка еще больше.

– Я не сделаю тебе ничего плохого.

В ответ – тишина. Дерек стягивает свитер и остается в одной футболке. Мальчик с недоумением смотрит на него. Дерек берет футболку за край и снимает ее тоже. Сжав ткань в руках, поворачивается спиной, голый по пояс, чтобы ребенок смог увидеть ужасные шрамы на его коже.

Это непросто – показывать их кому-то. Заставляет чувствовать себя уязвимым. Последним человеком, которому он позволил увидеть шрамы и прикоснуться к ним, стала Сиа.

Дерек поворачивает голову и через плечо смотрит на мальчика.

– Это сделал мой отец, знаешь? Мне было примерно столько же лет, сколько тебе… Он меня не особо любил, вот и наказывал так.

Мальчик расправляет плечи и щурится. Прежде он ни у кого такого не видел. Теперь он чувствует себя менее одиноким, менее странным, менее отличающимся от остальных. Он глотает слюну, вставшую комом в горле. Ему хочется дотронуться до шрамов, но из-за страха он не решается.

Дерек подходит к стиральной машине и садится спиной к мальчику.

– Можешь потрогать, если хочешь, – подбадривает он.

Этот жест уносит страх, из-за которого ребенок сидит в тесной стиральной машине. Он тянется к дверце, широко ее распахивает, затем проводит пальцами по обнаженной спине Дерека. Легким прикосновением обводит контуры шрамов.

– Видишь? Они уже не болят. Хотя это часть меня, не они определяют, какой я человек, – говорит Дерек.

Он поворачивается к ребенку, встречается с ним взглядом и понимает, что мальчик больше не боится его. Теперь в его глазах лишь жадное любопытство, которое соседствует с тревогой и стыдом.

Он протягивает открытую ладонь и ласково улыбается.

– Меня зовут Дерек.

Ребенок несколько секунд смотрит на руку. И задается вопросом, почему этот мужчина с глазами цвета неба решил быть добрым. Он не чувствует страха или желания сбежать. Может, потому, что это единственный взрослый с такими же шрамами, как на его собственных руках. Он стыдится их, ведь каждую секунду они напоминают, что он не такой, как другие дети.

Наконец мальчик тоже протягивает руку и чувствует крепкое пожатие теплой ладони. Дерек гладит его по волосам, и ребенка охватывает чувство, которого он никогда прежде не испытывал.