Книга Пристрастное наблюдение, страница 89 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

— Я, думаю, что мы могли бы помочь друг другу. Тебе хорошо заплатят, если бы получилось передатьот меня… хотя бы записку. За меня волнуется один друг. Или какую-нибудь вещь… — я увидела, как в непонимании и обиде вытягивается его лицо, и дрожат два подбородка, что не предвещало для меня ничего хорошего. Это сбивало и я начала тараторить, уговаривая и совсем сбиваясь, — И это ничем тебе не грозит… Никто ничего не узнает…

Толя закивал головой и полез в тумбочку. Достал оттуда бобину скотча и начал ожесточенно обматывать его вокруг моей головы. Через минуту я уже не могла пошевелить губами.

— Ну, что так лучше? Знаю я вас, мажористых выблядков. Скоро ты даже слюни свои не сможешь контролировать, а все еще думаешь, что чем-то распоряжаешься! Привыкла, что все можно купить? Ненавижу таких сук! Я тебя насквозь вижу, как облупленную. Не рассчитывай, что удастся со мной договориться.

Я ошарашено замотала головой. А он схватил шприц и со всего размаха всадил его мне в бедро. Было настолько больно, будто к ноге поднесли зажженную свечу. Слезы выступили от яркой волны скрутившей тело. Казалось, что мышцы отрываются от тела. Я попробовала выдыхать носом, но это не помогло, только усиливая впечатление удушья. В комнате становилось темнее, как будто резко завечерело. Я сделала попытку абстрагироваться и представить, что все происходит не со мной. Боль начала отступать и вскоре ощущалась, как рябь на озере, где-то на поверхности пугающе опустевшего сознания.

Очнулась, когда стало совсем темно. Глаза резало от пересыхания. Было такое ощущение, что все это время я пролежала с открытыми глазами. Белый больничный свет, горевший только в коридоре, через приоткрытую дверь едва проникал в палату. Я видела ножищи Анатолия, раскиданные на крайней к двери койке. Его лицо было освещено смартфоном. Он сидел, привалившись к стене спиной, уткнувшись в телефон.

Пошевелиться я была не в состоянии. Совсем не чувствовала тела. Толя даже не заметил, что я очнулась. Через некоторое время я обнаружила, что мои губы шевелятся помимо моей воли. «Я смогу» — вот, что я хотела произнести. Это было последней мыслью, за которую зацепилось сознание перед тем, как отключиться.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел пожилой, но довольно бодрый и жилистый мужчина. Одетый в такую же форму, как и у Толи, только более опрятную.

Он опустил спортивную сумку на соседнюю кровать.

— Эт,Толь! Ну, ты чего! А если б не я, а Иваныч зашел! Вы — молодежь, совсем без своих игрушек не можете. Спрячь скорее, — он указал глазами на телефон Толи.

— Не, Вов, не паникуй! Кому это надо… — вяло отозвался Толя, но, все же, пряча телефон в карман, — Нах она ночью-то сдалась?

Старик поиграл челюстью, но не возразил.

— А чего девчонка, какая попалась? не буйная?

— Да, расслабься. С ней проблем не будет. Легкие деньги. Даже не верится, чем и кому такая овца может помешать…

— Как знать — как знать… Не наше это дело, Толя. Ты весь препарат ввел?

— Да, накачал под завязку. До завтра в отрубе будет, — он уже собирался.

— Ну, иди-иди, отдыхай.

Когда за Толей закрылась дверь, старик подошел ко мне ближе и вяло пробежал глазами по пристегнутым конечностям. Через минуту он вытащил из спортивной сумки надувную подушечку и плед и захрапел как трактор.