Книга Пристрастное наблюдение, страница 90 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

А я не провалилась в такой желанный сон. Раскатистый храп действовал на меня раздражающе. Почему-то начало казаться, что с каждым его «грррр…» и «хррр…» по мне пробегают тысячи маленьких букашек. Я настолько отчетливо чувствовала их мерзкие лапки, что не знаю, как сдержала крик. Я зажмурилась, чтобы сбросить наваждение и с силой прикусила губу. Боль медленно возвращала мне реальность и способность соображать.

Ах, если бы только Стефан знал, где я… Он бы приехал, он бы всех их наказал! Он бы меня никому не отдал. Я сама попалась, как последняя дура, на удочку Олега! Мой мужчина велел сидеть дома, а я зачем-то поверила Пантелееву?

На самом деле так же сильно, как физические страдания, меня мучил страх, что Стефан не придет. Или даже специально бросит меня здесь. Я не была уверена, что мою встречу с Олегом он не расценит, как предательство. Я очень терзалась, ведь совершила именно то, о чем он предупреждал. Предлагая Толе деньги, я рисковала и тяготилась воспоминанием о том самом разговоре, который вначале опрометчиво не приняла всерьез.

Нужно было срочно выбираться, пока меня не превратили в полный овощ. Однако тот факт, что я очнулась в два раза раньше, чем планировали эти коновалы, вселял некоторую надежду.

Если медбрат Толя оказался жирным придурком с раздутым самомнением, то старичок пока оставался темной лошадкой. Я прикрыла глаза, желая, чтобы новый день принес избавление.

Следующимже утром я поняла насколько ошибалась. Санитар Вова оказался гнусным дедом с садистскими наклонностями. Он отхлестал меня, когда проталкивал серую липкую кашу мне в глотку. И когда я давилась, от того, что желудок отказывался принимать пищу, то со всей дури лупил ладонью по голове, щекам, губам, куда попадала его рука.

Он брал мою кровь на анализы, оставляя синие пятна на коже и загоняя иглу так, что мне почудилось, что в его бледных безжизненных глазах зажегся огонек удовольствия от гримасы боли на моем лице.

Анатолия, пришедшего днем на пересменок, я встретила с облегчением. С его появлением Владимир опять превратился в мирного старичка. Он сухо попрощался и покинул нас.

Толя опять развязал мне одну руку и позволил самой пообедать. Давали похожую на вчерашнюю бурду похлебку. В этот раз я еле попадала ложкой в рот, но снова доела все до последней капли. Толя терпеливо ждал, пока я закончу, и уже за одно это я была ему благодарна.

— Ты так накинулась на это хрючево, как будто ничего вкуснее не пробовала, — веселился он.

— Я ела и хуже, — выдала сквозь зубы.

Язык еле ворочался. Слова давались с трудом. Голова прояснилась, но вот выговаривать их оказалось чертовски затруднительно.

Парень посмотрел на меня как будто небезразлично, поэтому я решила закрепить успех и продолжила:

— Я из детдома. Не мажор… не мажорка. Тоже хотела в медицинский поступать, но не вышло.

— Хах… — залился он идиотским клокочущим смехом, — А чего ж не вышло?

— Мозгов не хватило. Вы ж все с головой, а для меня слишком сложно. Темный лес, — по его поощрительному молчанию я почувствовала, что нашла верный путь. — У меня вот сегодня пробирки брали, а я вообще не секу. Я слышала, что хороший медбрат двух докторов стоит. Ты-то, наверное, разбираешься…

— Ну, так ясен пень! — он выпятил вперед сиськастую грудь, — Посмотрят концентрацию препарата в крови. Будут увеличивать, а то чего-то ты живчиком таким скачешь… как на курорте тут, да?