Книга Пристрастное наблюдение, страница 91 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

И снова затрясся от хохота.

Ну, надо же! А ведь Толя был прав. Мне же действительно поднимут дозу. Значит, нужно было действовать как можно быстрее, иначе просто не будет шанса.

А потом он даже сводил в туалет, но выйти наотрез отказался и смотрел на меня все время, пока я сидела на унитазе. «Скоро мне будет уже совсем все равно», —повторяла я про себя, как молитву, и все же почти радовалась, что мне нужно было сходить только по маленькому. Я сцепила зубы, стараясь подавить гордость и стыд.

Когда протискивалась обратно мимо его фигуры, заслонившей три четверти дверного проема, то меня повело в сторону, и я почти задела грудью его живот. А Толя жадно сглотнул и поправил в штанах член. Я сделала вид, что ничего не заметила.

У кровати я совершенно обессилела. Мне пришлось перегнуться через матрас и попытаться, извиваясь, взгромоздиться на ложе. Как только я распласталась на койке, изворачиваясь и подтягивая ноги, то обнаружила за спиной тяжело дышащего Толю. Я дернулась, а он шлепнул меня по ягодице и тут же вогнал шприц с жидкостью.

Он перевернул меня, как пушинку, и начал пристегивать к койке. Я медленно погружалась во тьму.

IV

Только ночь и кромешная темнота палаты. Сначала мне казалось, что тело падает, а потом догадалась, что массивная плоть прижимает меня к матрасу. Я не могла доверять своим чувствам. Ничего не видела. Будто ослепла. Силилась открыть глаза, но обнаружила, что они и так были распахнуты. И тут же из этого клубка ощущений очень четко проступил один: мерзкий и кислый запах пота. И вмиг мое тело взорвалось от поглотивших осязательных вспышек. Эти прикосновения были пугающе громкими и тошнотворно знакомыми для всех взбунтовавшихся рецепторов.

Влажное, тяжелое дыхание на моих ключицах. И руки… руки, тянувшие за ворот футболки, разрывавшие ткань. Они шарили по моей фигуре. Наглые, грязные касания ранили, раздирали душу.

Я как будто снова оказалась в детстве, в том самом спецприемнике. Только в этот раз все было еще хуже. Теперь я уже знала, чего хочет эта похотливая мужская плоть.

Вот он запустил лапищу под футболку, ожесточенно мял нежную кожу и больно ущипнул за живот. Я бы снова заорала, но рот оказался запечатанным скотчем. И все же я дернулась, сопротивляясь, пытаясь сбросить человека. Пошевелиться вышло на удивление просто. Ноги послушались меня. Щиколотки больше ничего не удерживало. Этот гад, вероятно, рассчитывая на действие лекарств, развязал их. Жаль, что руки по-прежнему сдавливало ремнем.

Зрение постепенно адаптировалось, и в полумраке проступила фигура Толи, елозящего по моей койке, по мне. Он оторопел, никак не ожидая встретить сознательныйотпор. Все еще сомневаясь, парень полез выше, чтобы заглянуть мне в лицо. Это была та самая секунда промедления, которая решила все.

Превознемогая себя, я двинула ему между ног согнутым коленом. До Толи наконец-то дошло, что в моем поведении не было ошибки. Он взвыл и, согнувшись пополам, рухнул с узенькой кровати на пол.

— Сууууука, — задребезжал его голос.

Я не отвечала, не радовалась, а рванула изо всей силы перетянутые запястья. Крепкие фиксаторы не поддались. Они бы удержали и человека в два раза тяжелее и сильнее меня. Я догадывалась, что только на короткое время лишила дееспособности этого маньяка. Пауза, подаренная случаем, была катастрофически незначительна, и, отдышавшись, здоровяк примется за меня по новой. Руки как и раньше оставались прочно зафиксированными. Стараясь разорвать путы, я только зря теряла время и силы. И все же, уже не могла не сражаться.