Книга Пристрастное наблюдение, страница 86 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

Олег больше не закрывал мне рот.

— Ты… пожалеешь… — прошептала я.

— Да. Конечно. — Ядовито согласился Олег.

— Стефан, — прохрипела я, напрягая последние силы, — Маркович — это мой… мой парень… с ним живу…

Матвей и, правда, напрягся.

— А что она такое пиздит? Олег, я на такое не подписывался, — он готов был отступить.

— Вот, Чудо! Ты что повелся? Она надумала нас пугать, так хоть бы узнала прежде, чем гнать. Он уже неделю, как пропадает в рехабе. У Олеськи срыв случился. Нет его в Москве. Я в офис наведывался вчера, так мне…

Дальше я уже не слышала. Парни волочили, собирая все подснежные кочки, мое бесчувственное тело.

Свет больно резал глаза. Голова трещала. Боль огненным обручем сжимала виски. Во рту была такая засуха, что я с трудом сглатывала. Пошевелив одеревеневшей шеей, я обнаружила себя лежащей на больничной кровати на матрасе, застеленном клеенкой, даже без постельного белья. Полностью обездвиженная по рукам и ногам пристегнутыми ремнями. Стены в грязно-синуююквадратную плитку. Окно небольшое, расположенное слишком высоко. Палата, рассчитанная на четырех человек, но другие койки оставались свободными. И запах… Ни с чем не сравнимая смесь хлорки и фенола. Меня сразу затошнило, но сухость во рту не дала рвотным позывам разыграться.

События вчерашнего дня всплывали в памяти черно-белыми хаотичными всполохами. Болезненно поморщилась, восстановив большую часть вечера. Это все Олег! Это он все подстроил и заманил меня в ловушку. Боже! А Стефан меня предупреждал.

Ситуация складывалась совсем нехорошая. Я продолжала осматриваться. Меня оставили в своей одежде, но без куртки, обуви и, самое главное, без сумки, в которой находился мой телефон. Никаких личных вещей в помещении не было.

Я пребывала в одиночестве не больше минут тридцати. В коридоре послышались приближающиеся шаги. Разговаривали несколько человек. Один из голосов показался мне очень знакомым, но из-за сильной головной боли, я никак не могла определить, кому же он принадлежит.

— А если она будет вести себя… шумно?

— Не волнуйтесь, это крыло было законсервировано еще десять лет назад. Пациентов здесь не бывает от слова совсем. Нам обещали провести капитальный ремонт, но так и не согласовали смету. Если бы вашей спонсорской помощи…

— Ну, позже, — оборвал все тот же властный голос.

— Когда она уже придет в себя? Я спешу.

— Мы все понимаем, Сергей Михайлович. После капельницы, которую мы поставили должна уже вот-вот.

В палату шагнул Пантелеев-старший и лысый пожилой мужчина с усами, одетый в белый больничный халат. Наверное, врач, с которым тот беседовал в коридоре. Пантелеев окинул комнату строгим, презрительным взглядом и остановился на мне. Увидев мои раскрытые глаза, он кивнул врачу на дверь, и тот бесшумно удалился.

— Проснулась, Евгения?

Мужчина подошел ближе и в рассеянности хотел присесть на соседнюю койку. Но вовремя опомнился, брезгливо скривился и остался стоять.

Я не ответила на его приветствие.

— Ну, зачем же ты так? Будешь обижаться?

Я посмотрела не него и даже губы сжала от решимости молчать.

— Очень зря! Я же вижу, что ты узнала меня. Но, ничего, Женя, это ненадолго. К сожалению, ты не оставила нам выбора. Хотел бы я, чтобы все сложилось по-другому. Но, я сам человек подневольный… А если честно, то ты своимисчезновением поставила меня в тупик. Долго бы я еще бился над этой загадкой. Хе-хе-хе, — он гаденько рассмеялся, — Олег оказался догадливее.