Онлайн книга «Немного любви»
|
— Это все лирика, Гонзо, а на деле… — А на деле у меня только одна зацепка. Вот эта вещь… Я взял это из номера в «Гаштале». — Зачем? — Машинально. Ступил. Да, я знаю, что так было нельзя. — И теперь как улику это не используешь. Разве что против тебя. — Против меня? Мне-то зачем была ее смерть?! Я с ней жить хотел, а не умереть! — О, у людей может быть миллион разных причин на смерть, даже у любящих. — В номер заходил другой человек, Пепа. Другая женщина, скорее всего. Я ушел рано утром, и вот этого не видел. И накануне его там не было тоже. — Пани Смит не могла выйти и купить — в тот день, без тебя? — Теоретически могла. Но… очень странный вид, — он запнулся, — тела. И эта вещь. И «естественные причины». У меня не вяжется, Пепа. И я не могу найти концов. — Поздновато ты взялся искать концы — после кремации и похорон. Почему сразу не пришел? — Я думал, это ее вещь. Мне показалось сперва, что я ее видел. Пока не спросил мать Наталки — не был уверен. Ну, и перевернуло меня знатно на похоронах, хотя ты, может быть, не поверишь… — Почему? Поверю. — А когда опустило слегка… — Ты сделал то, от чего попускает обычно? Взял билет на самолет? — Ну да. И вот я хочу знать, почему ты, Пепа, тогда подставил мне Элу, которая «насмотрелась странного» за два дня в Праге. Так насмотрелась, что мигом уехала из города, даже отказавшись от твоей помощи. Что могло ее настолько шокировать — так-то она человек довольно устойчивый, если дело не касается… — Ее эмоций. Да, все так. — Так что она видела, Пепа? То же самое? Давай, скажи это. — Да. Тут они замолчали оба. Новак молчал и жевал свои кнедли. Ян пытался усвоить услышанное. Официант принес заказ — то же самое, но вот без этого — и кружку, но есть не хотелось. И это былостранно, обычно никакие приключения не действовали на аппетит Гонзы Грушецкого. А потом рефлекс безусловной защиты, защиты по умолчанию, который обычно включался в адрес близких, сработал сам собой, и он едко поинтересовался у Новака: — И какого… этого… ты разрешил ей уехать одной?! Когда где-то тут бродит… — А как я ей мог запретить? — Новак поднял на него светлые глазки доброго амстаффа. — На основании чего? И что тут именно бродит? — Что-то, что убивает людей. Она видела таких же мертвых, да? — Не таких же. Но у нее на глазах погибло две молодых девушки, я бы сказал — в непосредственной близости от нее. Оба раза смерть признали естественной. — А ты? Ты какой ее признал? — Не я вел дела. Но я могу их посмотреть, у меня есть полномочия, есть доступ… не было повода ворошить. А по твоим словам выходит, смертей было больше. Если, конечно, это вещи одного порядка. Когда она позвонила, я подумал — ну опять, короче, ей поплохело, посчитал, что это она так… говорит только. Не видела, но вообразила себе, воображение-то у нее что надо. Но пару дней спустя посмотрел сводку по Чески-Крумлову, сводку за тот день у нас по центру. Да, все так. Она оказалась свидетельницей двух смертей. Но позвал я ее не поэтому, а потому, что у нее и впрямь опыт имеется под твою писательскую задачу, мне в голову не могло прийти… — Ей сейчас что-нибудь угрожает? — А ты куда уже бежать-то намылился? Пришел ты вроде ко мне по поводу покойной пани Смит. — Если эта сучья хтонь, которая убила Наталку, убьет их обеих… |