Онлайн книга «Немного любви»
|
Бабушкино кольцо на руке, молдавитовый жук, горело ярким, жадным, злым светом. И вот, в сцене, когда статуя Командора явилась, приняв приглашение Дона Жуана, на словах «звал меня ты, и я явился!» — с плеч черной статуи ростом чуть ниже человека сорвалась голова и с шипением кинулась сперва к оцепеневшему Дону Жуану, закрывавшему собой Лепорелло, а затем и в зрительный зал! Прежде чем мертвое черное лицо Командора, описав пируэт змеиной гофрированной шеей, вернулось на плечи марионетки, визжали уже все школьницы разом — и громче всех телка, сидевшая как раз перед Элой. Она взмахнула руками, сея вокруг себя попкорн с карамелью, и от страха откинулась тушкой резко назад, упав в ладони, словно спелая груша — в ладони, выставленные Элой, чтоб защититься от резкого толчка. В какой-то момент Эла с неприятностью ощутила пальцами рыхлую не по возрасту плоть девчонки, и тут же визг оборвался, а потом оборвался и спектакль. Телка завалилась ничком вперед, потом на пол. И только тут Эла увидела сверху, у своих ног, ее лицо — в полупрофиле, почти прикрытое съехавшим набок беретом. Некоторое время над мертвой еще витала заключительная перекличка Жуана и Командора, фонограмму догадались остановить не сразу. Крики, врачи, полиция, слезы, истерика, коронер, механически надиктовываемыеномера телефонов свидетелей, имена, адреса. Кажется, Эла это уже видела. Кажется, совсем недавно. Как добралась во временное свое «домой», из памяти выпало. А липкое, привязчивое ощущение в кончиках пальцев осталось: вот человек минуту назад был жив, ты могла коснуться его, могла дотронуться. А через минуту уже никого нет. Выпила залпом три стакана воды из-под крана. Есть не хотелось совершенно, хотя с утра во рту не было ничего. Зеленый камень в перстне на руке тоже сыто погас. Эла посмотрела на кольцо, — мокрое оно почему-то сделалось неприятным, — сняла, положила на полочке в ванной. Нашарила в сумке пачку парацетамола, выпила сразу две таблетки, не раздеваясь, закуталась в одеяло, легла в постель — ее колотило в ознобе. Согрелась и отключилась. Утро началось туманом над Влтавой и лютой мигренью. Раздеться, умыться, скрипя зубами от боли, закинуться таблетками, лечь спать снова. Второй раз проснулась в середине для, как всегда после приступа, вся разбитая, но уже способная соображать, и потянулась за телефоном. Хвала всем святым, существует номер, по которому можно позвонить. Он ответил не сразу, но это был точно он. — Пепа, у меня проблемы. Я видела труп… — Зайка моя саблезубая, ты работала со мной в Брно пять лет и видела не один труп. Знакомый голос — всегда тоненькая ниточка, за которую можно держаться, чтобы не трехнуться. Очень важно было, чтоб ей кто-то сейчас сказал, что она нормальна. Не Магда, нет, с Магдой она поговорит позже. — Я видела два трупа, Пепа, и оба рядом с собой. Ты же понимаешь, что таких совпадений не бывает? — Намекаешь, третий будет твоим? — у старого товарища, как и положено полицейскому, было специфичное чувство юмора. — Далеко не уверен. Но выслушал, не перебивая, задавая вопросы строго по делу. Потом переспросил странное и вовсе не о том, о чем она, собственно, говорила: — Сама в порядке? Вопрос сбил ее с толку: — Вроде да. — Выйти из дома можешь или раскисла? |