Книга Немного о потерянном времени, страница 41 – Дора Шабанн

Что могу сказать в итоге? Я в панике пополам с надеждой. Панику порождают результаты обследования и озвученная стоимость операции, а надежда происходит оттого, что я приняла оба успокоительных сразу.

Сейчас, ожидая с Лизонькой на руках явления волшебного внука Марии Сергеевны, я понимаю, что мне что-то в жизни придется менять. И кардинально. Возможно, радикально.

Но в конце моего тоннеля забрезжил свет, и ради того, чтобы моя крошка прожила нормальную, долгую жизнь я готова практически на все.

Даже пойти против семьи, традиций, поперек воспитания, которое, кроме боли и слез ничего мне не принесло.

Возможно, я выросла?

Да, стоя над кювезой с синеньким младенцем, проливая целую ночь беззвучные слезы, укачивая на руках красно-фиолетовую от рыданий дочь, слушая равнодушное заключение специалиста по компьютерной томографии, как-то незаметно сдохла та милая девочка Лада, которую на зависть всем соседям вырастили мои неидеальные родители. Для их гордости я всегда должна была быть безупречной.

Но не пошло ли это воспитание на хрен, если из-за него моя дочь может умереть или в лучшем случае остаться инвалидом?

И, кстати, про воспитание, семейные традиции и прочее общественное мнение…

С Русланом мне обязательно нужно в ближайшее время поговорить. Сколько можно уже тянуть этот хвост горечи воспоминаний и упущенных шансов за собой?

Как сейчас модно говорить — пора закрыть этот гештальт. Освободить и его, и себя.

Потому что за каким, спрашивается, лешим, ему сдалась придурочная старая ведьма с больным чужим ребенком?

Глава 22

Руслан

Каково это взрослому мужику сидеть на шее у родителей?

Дерьмово, вообще-то.

Они, естественно, это обузой не считают, но я-то понимаю «конфуз ситуации», бл*.

Никогда не забуду, как мама появилась у меня в палате. В ореоле солнечного света, теплая, родня, понимающая. Молча обняла, прижала и долго гладила по голове и плечам. Очень осторожно, ни разу не задела ни одного шва. Была молодцом, никаких причитаний, слез, увещеваний.

И отец держался стойко. Ну, ему не привыкать.Как тут выяснилось, по госпиталям в пору собственной безбашенной юности он попутешествовал.

— Здорово, герой. Как ты сегодня? — спросил меня папа Влад, сообразив, что мама к диалогу не готова.

— Да нормально уже. Сегодня даже с кровати сам вставал, — не терпелось похвалиться, ибо скачущий по отделению бодрым сайгаком Марк изрядно бесил. Его гипс — это такая малость, а сотряс, походу, вообще прошел мимо, но вроде прихватил мозги там, где надо. Удачно вышло.

Правда, то выражение тихой грусти, что я у него заметил, когда мои приехали, ни шло ни в какое сравнение с яростной ревностью, что всегда пылала в его глазах при виде родителей вместе.

— Ну и отлично, такими темпами мы тебя через пару недель домой заберем, да, Марго? — спокойствие и уверенность, что сквозили в словах и жестах отца, были тем самым энергетиком, который поможет мне с реабилитацией лучше всех здешних лекарств и процедур вместе взятых.

Домой, сука, домой хочу.

— Конечно, как только врач скажет, что он уже готов перенести дорогу, мы сразу же, — мама прокашлялась, но все же согласилась.

— Вот еще, здешний доктор имеет привычку держать пациентов до последнего, пока сами не сбегут. И не только лечит, нет, дорогая, он еще и воспитывает, — батя сделал «страшные» глаза и постарался легко улыбнуться.