Книга Немного о потерянном времени, страница 38 – Дора Шабанн

Милейшая Мария Сергеевна злобной мегерой отчитывает и стыдит верещащую даму, а после запихивает ее в кабинет врача со словами:

— Алексей Иванович, вот вам наша «знаменитость» со своим страдальцем.

Дверь захлопывается за печальным подростком и его шумной матерью, поэтому возгласы восторга Алексея Ивановича мы не слышим.

— А ну-ка, Ладушка, давай мне Лизоньку, да иди за мной! — командует наша добрая фея. Я покорно передаю ребенка, который тут же успокаивается и с любопытством разглядывает крупные янтарные серьги нашей любимой медсестры.

Приходим в процедурный кабинет, где Лизу выпускают в манеж, а мне накапывают в мензурку корвалола. И дают кусочек сахара. У меня прямо праздник.

— Лада, Иваныч дело говорит, вам надо ехать с Лизой к профессору. Тот очень хороший специалист, и ваша ситуация — прямо его профиль.

— Я понимаю, Мария Сергеевна, я знаю, что это нужно. Но наши обстоятельства…

— Лада! Брось все, сейчас здоровье Лизы важнее остального. Без памперсов можно прожить, а на билет на «Ласточку» вам хватит. Смотаетесь одним днем, а потом уже, с результатами будете с Иванычем думать да планировать все остальное.

Я заторможено киваю, потому что прикидываю и понимаю:на электричку мне и впрямь хватит, даже без отказа от необходимых покупок. Рефераты и контрольные в этом месяце внезапно принесли ощутимый доход, так что мы можем позволить себе вояж в Северную Столицу. Исключительно по делам, да.

— И ты бы подумала, да сама сходила бы к врачу, — неожиданно продолжает эта неравнодушная женщина.

С удивлением гляжу на нее:

— Я в порядке.

— Вижу я, в каком ты порядке. Милая, тебе бы психиатру показаться, потому что невролог уже не справится.

Внезапно, однако.

Но, несмотря на изумление, все же соглашаюсь ехать завтра к светилу нейрохирургии в Петербург.

Глава 20

Руслан

'Лучшие биатлонисты в России — выходцы из Сибири.

Потому что волки не прощают ошибок ни в стрельбе, ни в беге'

КВН «Плохая компания»

— Армия — настоящая женщина: ревнивая, жестокая и скорая на расправу, — говорит мне пожилой врач в госпитале, как только я отхожу от наркоза достаточно, чтобы воспринимать информацию на слух.

Лежу на животе, вижу мутно и пока только одним глазом, слышу через раз, дышать не так чтобы легко, но можно. В башке шумит, в целом — тошнит, но мозг, вроде как, функционирует и речь понимает.

И обрабатывает, и выводы делает. Не то, чтобы они мне нравились, ёпта.

Да, я сам идиот, расслабился.

Возбудился, надумал себе, напланировал. А этого делать на службе категорически нельзя. Распсиховался, погряз в романтических грезах, провалился в страну розовых пони. Решил, что в следующем отпуске надо обязательно с Ладой встретиться и поговорить. Не имеет значения, что там за обстоятельства вокруг нас, плевал я на всех. Речь уже начал продумывать, увлекся, бл*.

И словил в очередной раз ответку от мироздания в виде рухнувшей кирпичной стены прямо на замечтавшуюся башку. Вроде как Марк волок меня куда-то и материл от души, но за достоверность воспоминаний не поручусь.

— Я вижу основную причину ранения в снижении концентрации внимания, а не только в ошибочных разведданных, — уверенно продолжает между тем местный Айболит. — У вас в жизни, очевидно, сменились приоритеты. Появилось что-то, занимающее большую часть вашего процессора. Вы перестали отдавать полностью свои ресурсы для выполнения поставленной задачи.