Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 57 – Дора Шабанн

Когда мне установили утренний набор капельниц, ребенок получил на телефон очередное сообщение.

Вероятно, с поздравлениями.

Глотнув кофе, открыл мессенджер…

Брызги разлетелись по палате, даже на меня плеснуло.

— Да оху*еть! — рыкнул именинник и вымелся за дверь.

Ох, в какой ярости минут через двадцать вернулся ребенок, я никогдаего таким не видела.

Отдышавшись, будто взбежал по лестнице, наплевав на лифт, аж на пятый этаж, сын умылся и взял себя в руки:

— Мам, если я когда-нибудь, не дай бог, крышей поеду и вдруг начну тебя агитировать, что отец хороший, ты мне напомни про этот мой день рождения, ок?

Скрипнула зубами. Молча.

А ларчик просто открывался: Олег пригнал на совершеннолетие, и заодно за поступление на первый курс, Киру понтовый черный БМВ-купе — модно, дорого, эксклюзивно. Со словами: «Может, хоть этот подарок не испортите, как предыдущий…»

Ну, сын сначала проорался, потом сунул нос в документы, а там собственником указан отец. Моя крошечка процитировал почтальона Печкина:

— Принес вам посылку. Только я вам ее не отдам…

От подарка отказался и гордо ушел, засунув ключи папеньке в нагрудный карман.

Моя прелесть.

А теперь сидит злющий. И несчастный.

— К чему нам этот элитный рысак, сын мой? На какие средства мы будем его кормить и содержать? — пыталась утешить ребенка, хоть как-нибудь, ведь от давней мечты отказался же.

Мой герой.

— Знаешь, я думал, что он, ну, хоть как-то попробует извиниться… — мрачно сообщил Кир.

— Ох, хороший мой, чтобы извиняться, надо признать вину. А у Олега всегда виноват кто угодно, но только не он сам.

— Вот-вот, — печально покивал головой ребенок и положил себе еще кусок торта.

День катился своим чередом: юристы отчитались, что документы на переоформление права собственности на дом подали в «Росреестр», главный инженер холдинга, Иван Семенович, прислал примерную смету со сроками выполнения работ (хоть и без указания стоимости) и сказал, что подъедет на встречу и за визой на документах к нам домой, сразу же, как мы покинем клинику.

Друзья, одноклассники и сокомандники поздравляли мою крошечку с восемнадцатилетием: писали, звонили, слали забавные видео.

Ближе к ужину я начала робко выдыхать, решив про себя, что вроде обошлось, но…

Трындец этого дня еще не закончился, увы, и продолжение нам перепало в десять часов вечера, когда даже Кир сказал:

— Ну, что? Походу, мы еще легко отделались.

Снова блямкнуло сообщение в чате, снова мой сын, мрачнее тучи, умчался на улицу.

А когда вернулся, на нем лица не было.

Тут сплохело уже мне.

Я и так весь день сознательным усилием воли подавляла всевоспоминания о нашей жизни с Олегом. О том счастье, которое, мне казалось, у нас было, о радости, о надежде, что когда-то ситуация изменится: он сможет оформить развод, и мы станем наконец-то настоящей семьей.

Сегодня воспоминаний было очень много, и мне было особенно больно и тяжело.

Кирилл опустился в кресло у моей постели, взял за руку и уткнулся лицом мне в ладонь: всегда так делал с детства, когда волновался. Вроде бы спрятался.

В напряженной, тревожной тишине прошло минут пять, а потом бахнуло:

— Я думал — дно, но снизу постучали. Ты не поверишь, мам. Он мне, знаешь, что в итоге подарил? Половину акций холдинга. Ты понимаешь, какой продуманный гад, а?