Онлайн книга «Щенок»
|
Даня? Нет, откуда ему здесь быть… Маньяк? Пьяный с клуба? Господи, почему здесь так темно? Куда все делись? Почему ни одной машины нет, ни одного окна не горит? Ускоряется, бежит почти, вот знакомая арка, вот дверь подъезда — двадцать метров всего, каких-то двадцать шажочков, быстрых, скорых, рука с «таблеткой» от домофона тянется к двери, господи помоги, удар прилетает сбоку, в голове кто-то кричит: беги! Она стирает ладони о жесткий наст, коленом попала в торчащую арматуру, колготки с треском расходятся по ноге. Дана боится поднять голову, она снова на кухне, среди осколков сервиза, подаренного на свадьбу бабушкой, мамой Игоря, и в руки впиваются крошки стекла. Силуэт закрывает свет, она его узнает по запаху сигарет — еще дорогого парфюма, звериной злобы. Так пахнет ночной кошмар, и сейчас он кровью Даны зальет сугробы. — Здравствуй. Голос у него не изменился совсем, такой же страшный, глухой, властный — тело Даны застывает, сердце глохнет: я мышь, я дохлая мышь, уходи, уходи, не трогай! Слеза капает на руку, бежит к земле по костяшкам. Я мышь. Я мышь… Будь во мне силы, ты бы давно сдох, я бы забралась тебе в горло, вцепилась бы зубками в язычок, ты бы сдох! Дана сжимает пальцы, ладонь превращает в кулак. Я не была готова, застал врасплох — но дай мне выжить сегодня, и ты пожалеешь об этом завтра. — Здравствуй. Голос молодой совсем, удар страшный, глухой — с этим звуком ломается кость, силуэт ведет, бывший муж оседает в снег. Дана смаргивает, глазам не веря: тень над ней шире, выше, крупнее, фигура совсем другая, в свете фонаря мелькает светлая макушка, Даня падает мужу на бедра, седлает, вдавливая весом в землю, кулак врезается в скулу — раз, голова бывшего мотается в сторону, черные брызги веером летят на белое. В нос — два, хруст хряща влажный, мерзкий, нос проваливается внутрь, касается кончиком щеки, в губы — три, и зубы срезают с костяшек мясо, он вслепую пытается вцепиться Даньке в лицо, в глаза, толкнуть в грудь, хоть что-то сделать; нет, не сделаешь нихуя, я тебя, тварь, в асфальт вкатаю, на твои мозги посмотрю изнутри, я тебя, тварь, кулаками, пока не начнешь хрипеть; ты как щенок скулишь и как щенок глядишь, удар, еще,удар, еще, еще, я вижу черным, я вижу красным, я ни черта не вижу — ты никому не скажешь, что я больной, что отбитый на голову, конченный, что любовь больная, прости, прости, я тебя убиваю! Я тебя убиваю, чтобы ты никогда никому ничего ни словечка… чтобы… произнести КОСТЯ, ПРОСТИ! Движение сбоку, Даня краем глаза косит на Дану и замирает вдруг, улыбается, как дурак, вот она — сбывшаяся мечта, моя будущая жена, ради тебя, Дана, я их всех — в гроб! Бедная моя лапочка, содрала ладошки, ударилась коленкой, Дана, я синячки зацелую, ранки и боли слижу, сяду у ножек и стану в глаза смотреть: только погладь, прошу! Только меня не бойся, тебя я не укушу! Секунды хватает — мужик под Даней бросает кулак вперед, тяжелым перстнем подбородок рвет, голова Дани дергается назад, на снег плещет горячим красным. Бывший Даны сбрасывает Даню с себя — успел, сучка, — пинает в грудь и, хрипя, за сломанный нос хватается, изворачивается ужом, переворачивается на бок, не встает — куда там, — гребет снег руками, пытаясь отползти подальше. — Псих… Ты псих… — булькает он, давится кровью. |