Онлайн книга «Еретики»
|
— Уходим, — процедил Гинея. Они добежали до распахнутой двери, за которой выл ветер и шумела листва. Лестница, заключенная в решетчатый тубус, вела к свободе. В коридоре замигали лампочки, заплясали тени. Гинея и Тоня обернулись. Кассовиц застыл над убитым Михаем. Руки немца были разведены в стороны, голова склонена к плечу в кощунственной пародии на распятого Христа. Беглецов обдало ощущением мерзкой потусторонности и космического ужаса. Из распахнутого рта Кассовица били колокола. Шип указывал на людишек карающим перстом. Тоня потянула Гинею за рукав. Они слетели по ступенькам и помчались в свете фонарей. Кассовиц остался в коридоре. Торжествующая ухмылка расколола белый лик, с которого сыпалась засохшая грязь. Тоня видела впереди античные ворота. Выход с территории санатория. Она подумала о папе, лежащем на балконе. А потом память воскресила отца и омолодила его. Он улыбался дочери и обнимал смеющуюся супругу. И Мишель был там, как на семейном потрете. Звук разнесся по запустелому парку. Не просто призрачный звон, а оглушительный грохот, какой могли издавать железные копыта великанского коня. Гинея сбился с шага. Лица родителей вымело из головы Тони. Русалка развалилась на части и осыпалась в чашу фонтана кусками мрамора. Гипсовые горнисты взорвались один за другим, подбрасывая вверх конечности. Ветер разносил по аллее пыль и топот. — Что это? — закричала Тоня. * * * Виттлих вышел на балкон, чуть пошатываясь. Он снял китель и расстегнул рубашку. Херсонский Эол трепал седые волосы гауптштурмфюрера. Подле онемевшего морбидиуса валялись два трупа, два непоправимо мертвых старика. Виттлих прошел между Хербигером и музыкантом и присел на корточки, хрустнув коленями. В парке под ним падали кипарисы. Корни расшвыривали червивую землю. Высокое дерево обрушилось на беседку, сплющив ее. Лопнули окна грязелечебницы. Молния расколола небосвод, в ее свете звезды казались желудочными свищами, соустьями, уводящими к внутренним органам Вселенной. Виттлих коснулся книги, принесенной в санаторий Хербигером. Открыл наугад. Он учил русский, французский, латынь и акло, но понятия не имел, на каком языке написано это откровение. Однако литеры древнего алфавита, шевелясь на желтоватой бумаге, как насекомые, въедались в мозг и порождали отчетливые образы. Книга транслировала фильм, от которого красные слезы потекли из глаз гауптштурмфюрера. Он увидел православный монастырь на холме. Полнотелая девушка и двое молодых красноармейцев вели под уздцы коней, не ведая, что притаилось в стенах божьей обители. Он увидел мужчину, входящего в магазин, над дверью которого раскачивалась вывеска: «Антиквариат. Музыкальные инструменты и иные казусы». Виттлих увидел шахтера, лепящего из дерьма идола, и детей, бредущих по затянутому мглой городу, и альпиниста, восходящего к запретной вершине. На последней странице он обнаружил санаторий, который стремительно разрушался. Потому что ритуал был сорван, но у Глааки хватило сил, чтобы наказать еретиков. Ромуальд Виттлих выпустил книгу из скрюченных пальцев. Его веки задергались, слюни потекли по подбородку, мозг умер. Лицо отвалилось и упало на страницу с текстом. То, что было под кожей, влажное и алое, пошло пузырями. Через мгновение балкон главного корпуса рухнул вместе с трупами и музыкальным инструментом, а упавший следом фасад превратил морбидиус в труху. |