Онлайн книга «Еретики»
|
— Не дайте им войти! — Хельд едва ли не пинками выгнал солдат с балкона. Виттлих выглядел спокойнее. С пистолетом наголо он разглядывал лопнувший череп Хербигера. Будто искал среди кусков мозга истину. — Антонина, ему уже не помочь. Гинея осторожно коснулся плеча плачущей Тони. — Нужно уходить. Тоня кивнула, поднимаясь на ноги. Она вспомнила сцену из детства. Как она, кроха, вошла в дедушкин сарай, думая, что папа мастерит свой странный рояль. Но он, забыв о работе, делал для нее воздушного змея. «Спасибо, папочка». Тоня утерла слезы. Отец погиб, но она не собиралась умирать в этом отвратительном месте. — Пожарная лестница в правом крыле. — Она успела изучить здание. — Мы уходим, Виттлих. Гауптштурмфюрер безразлично повел плечом. — Пока. На балкон, едва не сбив с ног Полину, выскочил румын, посланный Хельдом оборонять корпус. Безоружный, с вытаращенными, совершенно безумными глазами. Что случилось с его напарником, оставалось лишь гадать. Румын пронесся мимо эсэсовцев, не сбавляя скорости, и прыгнул через балконную ограду вниз головой. Тело глухо шлепнулось об асфальт. Это стало командой. Немцы, Гинея и девушки выскользнули в коридор. На первом этаже гремело. Хельд побежал к парадной лестнице, на ходу подбирая оброненный румынским солдатом автомат. Антонина потянула Гинею и повариху в противоположную сторону. Поколебавшись, Виттлих пошел за подчиненным. Он понял, что так и не вырвался из Болота. Сарай с копошащимся младенчиком стал его могилой, а все, что случилось после — окопы бессмысленной бойни, говорящие свиньи в штабах, Крым и этот санаторий, — лишь предсмертный бред, как в рассказе американца Амброза Бирса. — …Фимочка, Фимочка, Фимочка… Катерина начинает истерично хихикать и танцевать в смрадной полутьме, обняв доску, точно младенца. Фонарик светит в опрокинутое ведро, заставляя зрачки полицая коварно поблескивать. Виттлих оборачивается. Что-то пробирается сквозь вонь и темноту. Катерина нагибается, застывает, и Виттлих чувствует, как она дышит ему в ухо. — Ты не эсэсовец, — говорит она. — Ты — дерьмо и будешь предан земле. Я исключаю тебя из СС, Ромуальд Виттлих. И тогда Сдвиг позволяет гауптштурмфюреру насладиться плодами сумасшествия. Он видит ребеночка, чудо великое и тайну тайн. Муха величиной с человека подбирается к Виттлиху. Голова, грудь и брюшко покрыты жесткими волосками. Из дыхалец течет белое вещество, похожее на результат ночных поллюций. Под лобным пузырем подрагивают усики. Громадные фасеточные глаза изучают немца. Фимочка завелся в мясе русской революции, личинка питалась субстратом звездного рака и, созрев, сбросила пупарий здравого смысла. Никакого смысла нет больше. Виттлих думает, что Фимочка совершенен, как ангел. Но прекрасное создание — изумрудные прожилки на радужно переливающихся крыльях — пренебрегает немцем. Фимочка выбирает мертвечину. Хоботок проникает в ведро. Виттлих минуту наблюдает за трапезой, потом находит люгер, встает на ноги, отпихивает Катерину и плетется к выходу. Он слишком жалок, чтобы стать пищей для ангела. Он покинет этот сарай… и в то же время останется в нем навсегда. Утром немцы уедут из деревни, отправятся на юг… «Почему Фимочка не съел меня? Что со мной не так?» Виттлих покачнулся у лестницы. По ступенькам поднимались дикари, и каждый из них словно бы знал, что в сарае Катерина, мать Фимочки, исключила Виттлиха из СС, что он не имеет никакого права носить форму и значок и находиться здесь. |