Онлайн книга «Просто конец света»
|
Конечно, я могла бы сказать правду: мол, раз за разом перевожу песню Боуи в голове – и слышу ее везде, даже в капанье крана в нашей ванной по ночам. Могла бы объяснить, что там про смерть в одиночестве в далекой-далекой галактике, про отсутствие связи с любимыми на Земле, глобальное и тоскливое «вне зоны доступа». Могла бы, если бы хотела завести друзей. Но я не хочу. Мне не нужны новые друзья. Мои меня ждут по ту сторону этих стен, и я отсюда выберусь, очень скоро выберусь – так что пошла ты, Зайка. – Призываю дьявола, хочу продать ему душу, чтобы он спалил Страну чудес дотла. Зайка негромко смеется: – Смотри, врачам это не скажи. А то решат, что шизофреничка, – и тогда всё, прямая дорога в Ад. – А мы сейчас что, в раю, по-твоему? – не скрываю иронии. Зайка по-прежнему невозмутима: – Тебе до сих пор никто не объяснил, как тут все устроено? Десять… Девять… Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре… Три… Два… Один… Пуск! В Стране чудес два корпуса – взрослый и детский. В детском три этажа, первый называют Раем – там держат хороших деток. Перепрошитых, по словам Зайки. Тех, кто однажды точно отсюда выйдет. Их выпускают гулять раз в день на час – целый час, – водят на занятия музыкой и рисованием, разрешают брать книги из библиотеки и ходить на свидания с людьми из потусторонья, а главное – в Раю на полдник дают булочки. Серьезно. Не кусок заветренного хлеба с маслом – нет, настоящие булочки (черт, убила бы за булочку). И крепкий чай (черт, убила бы за чай, желательно «особый»). Деток и так и сяк, вроде нас с Зайкой, помещают в Чистилище – на второй этаж. Нам не положены свидания, музыка, рисование, булочки на полдник и личное пространство (впрочем, оно тут никому не положено). Книги тоже в списке «запрещенки» – говорят, вредно для «расшатанных умов». Зато рекомендуются строгий режим дня, групповая психотерапия и транквилизаторы. Здесь всем их дают – не важно, какой у тебя диагноз и есть ли он вообще. Чистилище – шанс себя показать, если тебя сразу не зачислили в ангелочки. Испытательный срок на несколько недель. Будешь активно участвовать в групповых занятиях, слушаться медсестер, подлизываться к врачам, казаться милым и добрым – переведут в Рай. Нет – добро пожаловать в Ад. Третьего не дано. Адом называют третий и последний этаж. Про него ходит много слухов. Слишком много, чтобы быть правдой. Говорят разное. Что «буйных» пациентов привязывают к кроватям и оставляют так лежать сутками. Что тех, кто отказывается есть, кормят насильно – и одного парня закормили насмерть. Что окна на третьем этаже заклеены матовой пленкой – даже в щелочку подглядеть нельзя. Что Ад – как корабль, слетевший с орбиты по роковой случайности в черноту космоса, – выхода оттуда нет. Выхода самим собой – нет. Оттуда выбираются только сломавшиеся, говорит Зайка. Только очистившиеся, уверяет медсестра и зачем‐то крестится. Только переродившиеся в живяков, думаю я. Да уж, ну и ирония: хотела разбудить район от мертвого сна – и сама попала в больничное посмертие. – Некоторые в Аду сидят годами. Потом их признают невменяемыми и переводят во взрослый корпус, вот и сказочке конец, – рассказывает Зайка шепотом, так, чтобы остальные пациентки не слышали: нас в палате восемь. Ровно на семь человек больше, чем я привыкла терпеть рядом с собой постоянно. Но остаться одной в Стране чудес невозможно. |