Книга Просто конец света, страница 106 – Анна Кавалли

Хочется сказать, что это бред. Что я не нуждаюсь в советах насчет дружбы с Риком. Что сейчас не то время и не то место, чтобы это обсуждать. Но Кера смотрит так торжественно и грустно, и мне становится страшно – все больше кажется, что я на поминках живой покойницы.

– Обещаю, – отвечаю серьезно. Кера светлеет лицом:

– Вот теперь можем идти куда захочешь.

Останавливаемся на берегу Смородинки – Кера хочет пить, а у меня вода кончилась еще утром.

– Шшшшшш, – тревожно шипит ветер.

– Шшшшшш, – лижет кожу шершавым от жары языком.

– Шшшшшш, – змеится река Смородинка у моих ног.

Оглядываюсь – кажется, ничего необычного, лес как лес, но мне не по себе. Что‐то не так, что‐то не так, что‐то не так – твердит голос в голове. Что‐то не так – переплавленный в слова звериный инстинкт, ощущение, что земля дрожит, из твердой становится мягкой и вязкой – не земля, а зыбучий песок, того и гляди провалишься.

Все происходит быстро – быстрее, чем я успеваю увести Керу.

– Сюда!

– Нашлась!

– Быстрее!

Живяки окружают нас, живяки радуются, живяки дают друг другу пять, поздравляют, гордятся, думают, что только что нас спасли, живяки привычно соединяются в Существо. Вперед выходит Руслан в спортивном костюме расцветки милитари, на ногах – охотничьи сапоги. Он давным-давно оправился после наказания в Пьяном дворе. Стал самим собой. Частью Существа.

Протягивает Кере термос, как в фильмах про спасателей. Та зло смеется:

– Там что, яд? Или суп из мертвых голубей?

В голубых глазах Руслана – равнодушная пустота. И все же он пошел в лес – ради Керы. И привел сюда Существо. Кажется, еще никогда живяки не заходили так далеко.

– Я же сказала не таскаться за мной, – говорит Кера.

– А я сказал, что ты плохо кончишь, – замечает Руслан, и Существо вторит ему:

– Хорош выделываться.

Усмехается:

– Думаешь, другой, кроме Орфеева, стал бы ради тебя так из кожи вон лезть, а?

Добавляет снисходительно:

– Хватит ломаться, Нюктова. Пей чай, мы проводим до дома.

Кера смеется:

– Да ну? Вот это благородство. Только вот одна проблема – у меня уже есть провожатые, – берет меня за руку.

Мы уходим прочь, не оглядываясь.

Квартира тети Светы холодно сверкает золотом икон, смотрит на нас десятками акриловых глаз, пахнет валерьянкой и ладаном.

– Катенька!

Кера уворачивается от объятий биологической:

– Сколько можно повторять? Я не Катя.

– Ну что же ты, Катенька! Да если бы не мои молитвы, Катенька, ты бы не нашлась!

– Ну да, конечно, все благодаря твоим молитвам, как же, – хмыкает Кера и идет на кухню, оставляет на ослепительно чистом паркете темные следы – ноги перепачканы землей по щиколотки, – открывает холодильник, достает сыр и ест прямо так, стоя, откусывает кусок за куском и проглатывает, кажется, даже не жуя.

Тетя Света переводит взгляд на меня:

– Мне бы с дочкой наедине поговорить, сама понимаешь, Женечка, дела семейные.

– Говори так, не стесняйся, – усмехается Кера.

Тетя Света откашливается:

– Катенька, я тут посоветовалась с Федором Павловичем. И он сказал… словом, тебе было бы полезно отдохнуть, в себя прийти, ну, знаешь, под присмотром специалистов, и я…

– Собралась сдать меня в Страну чудес, да? Думаешь, я больная? – Кера швыряет сыр в холодильник, смотрит так, что даже мне становится не по себе.