Книга Просто конец света, страница 111 – Анна Кавалли

Мы с Зайкой – как две сумасшедших подопытных мыши из мультика. Чем займемся сегодня, Брейн? Тем же, чем и всегда, Пинки, – попробуем завоевать мир. И заодно выбраться из этой чертовой Страны чудес.

Каждое утро мы придумываем планы побега. Просчитываем каждая свою часть, пока идет групповая терапия. Обсуждаем изменения за обедом. Шепчемся до хрипоты по ночам.

И каждый раз после пробуждения понимаем: план никуда не годится. Нужно придумать новый. Тот, что сработает наверняка.

Может, выпрыгнуть из окна ночью? Есть шанс, что не сломаем ноги: второй этаж не десятый. Окна не открываются? Может, украсть ручки? Может, они хранятся в ординаторской? Может, переодеться медсестрами и спокойно выйти через главный вход? Может, разыграть пищевое отравление? Тогда нам вызовут скорую. Может, удастся выскочить на дорогу? И рвануть куда глаза глядят?

Может, получится передать записку Джен? Или Рику. У него есть нож. Точно, Рик и Джен придут с ножом, сделают вид, что это ограбление, – всем на пол, быстро на пол, – смеемся вместе с Зайкой так, что болит живот, корчимся в приступе беззвучного хохота, – а в суматохе мы улизнем.

Стоп. Может, хватит идиотских шуток? Может, пора уже обсудить все серьезно? Еще раз – очень серьезно? Может, все‐таки выпрыгнуть из окна ночью?

Может?..

Сегодня Зайка меня уже не слышит – засыпает. Транквилизаторы вырубают ее быстро, слишком быстро.

Накрываю Зайку одеялом и шепчу заоконному инопланетному чудищу, которое зачем‐то прикинулось деревом:

– Охраняй ее, слышишь?

Конечно, я в курсе, что никаких чудищ за окном нет – мне шестнадцать, а не пять. Надо рассказать Джен – и Рику, – как я чокнулась и начала говорить с деревьями, не лесными, а обычными районными.

Надо рассказать – если выберусь. Когда выберусь. Разумеется – когда, а не если.

Перед сном кручу в голове – нет, на этот раз не Боуи, а Бродского. Не помню, где и когда он это сказал – говорил ли вообще? – но, кажется, цитата звучит так: «Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека – всегда можно» 35. Самой от себя смешно. Когда это Зайка стала тем самым отдельным человеком, которого вдруг захотелось спасти?

Еще год назад я планировала расколдовать целый район. Сегодня мне достаточно живой и невредимой Зайки. Масштаб идей драматично – и, главным образом, уныло – сузился.

Утром просыпаюсь – рядом никого. Ни Зайки, ни остальных шестерых пациенток. Входит медсестра. Конечно, без стука, двери все равно не закрываются. Личное пространство – привилегия тех, кто остался снаружи.

– Где Зайка?

– Какая такая зайка? – медсестра смотрит странно. – У нас тут заек нет.

Конечно нет, у вас бы настоящие зайки сдохли от духоты и тоски в первый же день.

– Соседка, вот ее койка, справа, – показываю на кровать Зайки, – где она?

– Перевели на третий. – Во взгляде медсестры чудится злорадство. – Ну-ка давай, лентяйка, ноги в руки – и на завтрак! А то спишь все утро как пришибленная, не дозваться, не добудиться.

«Перевели на третий».

Почему я не проснулась? Почему не слышала, как Зайку уводят? Почему, черт возьми? Это все Катя, гребаная Катя. И почти трое суток без сна.

День за днем жду Зайку. Сажусь в коридоре, напротив облупленных дверей, ведущих на третий этаж. На первый взгляд они кажутся жвалами – хрум, щелк, и нет человека. Но если приглядеться, замечаешь: зеленая краска облупилась, петли давным-давно заржавели. Двери и сами не знают, насколько жалко выглядят. Если и проглотят кого‐то, то вряд ли прожуют.